Я забрала телефон и ушла в спальню. Закрыв дверь, проверила приложение.
Файл сохранился.
Пятнадцать минут и сорок две секунды.
Я вставила наушники, легла на кровать и нажала кнопку воспроизведения.
Сначала слышались вода, шорох полотенца и мои движения. За этим шумом едва различимо стучали клавиши ноутбука.
Я уже начала стыдиться своей подозрительности, когда примерно на третьей минуте запись изменилась.
Послышался скрип дивана.
Затем — уверенные шаги Вадима.
Стук клавиш прекратился. Несколько секунд стояла тишина, после чего раздался короткий звук набора номера.
Один гудок.
Второй.
Третий.
Кто-то ответил.
— Привет, — произнёс Вадим.
Я едва узнала его голос. Со мной он разговаривал мягко, иногда даже с нарочитой нежностью. Сейчас же интонация стала низкой, резкой и уверенной.
Так говорит человек, которому больше не требуется изображать заботу.
— Да, она в душе. Нет, быстро не выйдет. У нас есть минут двадцать, может, полчаса.
В груди болезненно сжалось.
Он ждал, пока я уйду, чтобы кому-то позвонить.
Через наушники донёсся приглушённый ответ собеседницы, но слов я пока не разобрала.
— Послушай, нам нужно срочно разобраться с квартирой в центре, — продолжил Вадим. — Я не могу оставить её оформленной на себя после свадьбы. Полина начнёт задавать вопросы. Переведи объект на вашу фирму. Да, ту самую. Через неё никто ничего не найдёт.
Я приподнялась на кровати.
Квартира в центре?
Мы жили в арендованной двухкомнатной квартире на окраине. Вадим постоянно повторял, что почти все его доходы уходят на развитие бюро. Именно поэтому мы откладывали покупку собственного жилья.
Откуда у него другая недвижимость?
— Понимаю, что рискованно, — говорил он. — Но выбора нет. До свадьбы деньги нужно провести так, чтобы они выглядели чистыми.
По рукам побежали мурашки.
Я прибавила громкость.
Женщина на другом конце линии заговорила отчётливее, и я узнала голос.
Это была Алла, деловая партнёрша Вадима.
Я встречалась с ней дважды. В первый раз она появилась на корпоративном ужине архитектурного бюро, а во второй пришла к нам домой якобы для обсуждения срочного проекта.
Алла улыбалась вежливо, но смотрела на меня с плохо скрываемым превосходством. Тогда я решила, что она просто высокомерна со всеми.
Теперь этот взгляд обрёл совершенно другой смысл.
— Юрист уже подготовил бумаги, — сказала она. — Но ты понимаешь, что будет, если Полина узнает о переводах через ваши архитектурные проекты?
— Ничего она не узнает, — холодно ответил Вадим. — Полина верит всему, что я говорю. Для неё я идеальный мужчина, почти герой из романтического фильма.
Он усмехнулся.
— Ей достаточно кольца, красивых слов и разговоров о будущем доме. А откуда взялись деньги на этого прекрасного принца, она спрашивать не станет.
Я закрыла рот ладонью, боясь издать звук, хотя он не мог меня услышать через запись.
— Главное — расписаться, — продолжил жених. — После свадьбы я получу доступ к её наследству. Тогда закроем дыры и спокойно закончим остальные сделки.
В комнате будто исчез воздух.
Наследство.
Полгода назад умерла моя бабушка. Она оставила мне небольшую квартиру в историческом центре города. Старый дом нуждался в ремонте, но стоимость недвижимости была достаточно высокой.
После свадьбы я собиралась продать квартиру и использовать деньги как первый взнос за наш общий дом.
Вадим знал о моих планах.
Он изображал благородство и говорил, что не нужно торопиться. Убеждал сохранить бабушкино жильё, пока мы не найдём идеальный вариант.
Оказалось, торопился он гораздо сильнее, чем я могла представить.
Просто настоящие планы жених обсуждал не со мной.
— Ты уверен, что она согласилась с условиями договора? — спросила Алла. — Вдруг всё-таки отнесёт его другому юристу?
— Она уже подписала, — рассмеялся Вадим. — Даже не прочитала до конца. Я назвал это обычной свадебной формальностью. Ей было неудобно задавать лишние вопросы.
Он сделал паузу и добавил:
— Такая забавная девочка. Думает, что я защищаю её интересы.
Эти слова ранили сильнее признания в измене.
Измена разрушила бы мою любовь. Но сейчас я поняла, что Вадим никогда не считал меня равным человеком.
Для него я была доверчивой дурочкой с квартирой, наследством и удобной фамилией в документах.
Он не собирался строить со мной жизнь. Он собирался мной воспользоваться.
В тот момент внутри меня что-то окончательно погасло.
Не любовь — она начала умирать раньше, когда появились первые подозрения.
Исчезло доверие. А вместе с ним умерла прежняя Полина, которая боялась показаться подозрительной, неудобной или недостаточно понимающей.
Разговор продолжался.
Вадим и Алла обсуждали суммы, переводы, фиктивные договоры, имена посредников и даты, когда следовало переоформить имущество. Я слушала особенно внимательно, стараясь запомнить каждую деталь.
Иногда Вадим смеялся.
Он смеялся над моей наивностью, над мечтами о свадьбе и над тем, насколько легко убедил меня подписать бумаги.