Никто не ответил.
Кто-то торопливо принялся наполнять стаканы.
Жена Гены отвернулась к огороду.
Сам хозяин дачи внезапно увлёкся углями в мангале, словно ничего важнее сейчас не существовало.
Один из присутствующих неопределённо пожал плечами.
Кому он сочувствовал — мне или Виктору — было непонятно.
— Теперь мне всё ясно, — произнесла я, глядя прямо на Гену. — Спасибо, что хотя бы вы случайно сказали правду.
Я развернулась и ушла.
Не стала дожидаться оправданий.
Не обернулась на доносившийся из беседки смех.
По дороге домой открыла банковское приложение.
На экране высветились мои накопления.
Все деньги, которые я собирала ради одной простой мечты — снова увидеть море.
Без чужих обещаний. Без унизительных шуток. Без пари за моей спиной.
В тот момент я окончательно поняла, что больше не собираюсь ждать никакой поездки от Виктора.
За вечер он позвонил трижды.
Я не ответила.
Вернувшись домой, оставила телефон на зарядке в прихожей и отключила звук.
Первым делом я начала искать мастера по замене дверных замков.
Подходящий специалист нашёлся в соседнем доме.
Он согласился приехать тем же вечером, примерно через час.
Пока ждала его, несколько раз подходила к входной двери и рассматривала старый замок.
Странное чувство.
Словно прощалась не с металлическим механизмом, а с целым периодом собственной жизни.
Замок стоял здесь практически с момента нашего переезда.
Столько же лет, сколько длился наш брак.
Мастер пришёл с небольшим чемоданчиком инструментов.
Осмотрел дверь, оценил старый механизм и неодобрительно покачал головой.
Затем установил новый замок.
Заодно объяснил, что эта модель надёжнее прежней, а старые ключи к ней совершенно не подходят.
Я расплатилась наличными.
Даже не попыталась торговаться.
По сравнению со всем, что произошло, стоимость работы показалась сущей мелочью.
После ухода мастера я открыла приложение авиакомпании и самостоятельно купила билеты до Адлера.
Шестнадцать тысяч рублей за перелёт туда и обратно.
Дата вылета — через три недели.
Именно тогда, когда было удобно мне.
Затем нашла гостиницу через сервис бронирования.
Девять ночей за пятьдесят четыре тысячи рублей.
Из окна номера открывался вид прямо на море.
После оплаты на счёте осталось сто десять тысяч.
И почему-то даже эта сумма вызвала у меня радость.
Хотя до отпуска оставалось ещё немало времени.
Виктор появился около десяти вечера.
Я услышала его шаги за дверью.
Сначала он несколько раз безуспешно попытался вставить ключ.
Затем нажал на звонок.
После этого раздражённо забарабанил кулаком.
— Алла! Открывай! Что за глупые шутки?! — закричал он.
— Я поменяла замок, — спокойно ответила я, оставаясь внутри. — За своими вещами можешь приехать в субботу, с двенадцати до двух. Я буду дома. Только заранее сообщи точное время.
— Ты совсем с ума сошла?! Это и моя квартира! Я здесь почти всю жизнь прожил!
— Квартира принадлежит мне, Витя, — напомнила я. — Её подарила мама, документы оформлены на моё имя. Ты все эти годы здесь проживал, но зарегистрирован у своей матери.
За дверью на несколько секунд стало тихо.
Потом зазвонил телефон.
Виктор.
Я не ответила.
Спустя минуту позвонила Валентина Петровна.
Её голос дрожал от негодования.
— Ты вообще понимаешь, что творишь?! — начала она без приветствия. — Замки сменила, родного мужа на улицу выставила! Мы на тебя в суд подадим! У нас есть знакомый юрист, он всё правильно оформит!
— Пусть обращается в суд, — устало ответила я. — Право собственности легко проверить по документам.
— Вы двадцать семь лет вместе прожили! А ты обращаешься с ним, как с посторонним! Пожалей хотя бы! Он там у твоей двери стоит, весь белый, места себе не находит!
— Я жалела его двадцать семь лет, — произнесла я. — Теперь хочу просто пожить спокойно.
Слушая свекровь, я неожиданно поняла, что привычной жалости действительно больше нет.
Совсем.
Сколько бы Валентина Петровна ни повторяла о прожитых вместе годах, ничего внутри не менялось.
За дверью снова послышался голос Виктора.
Теперь он говорил гораздо тише.
Почти устало.
— Алла, ну ты ведь несерьёзно. Открой, пожалуйста. Давай нормально поговорим, как взрослые люди.
— В субботу обсудим, когда заберёшь вещи, — ответила я через дверь. — Сейчас нам больше не о чем разговаривать.
Я отошла в глубину квартиры.
На кухне стоял чайник.
Включила его, словно наступил самый обычный вечер.
Вокруг было тихо.
Но теперь эта тишина не вызывала тревоги.
Она приносила облегчение — непривычное, тяжёлое, но настоящее.
За дверью ещё несколько минут слышались приглушённые голоса.
Потом кто-то начал спускаться по лестнице.
Наконец всё стихло.
Я дождалась полной тишины, налила чай и села возле тёмного окна.
Утром пришло сообщение от Виктора:
«Юрист сказал, что у меня тоже есть права на квартиру. Ты ещё пожалеешь».
Я прочитала его и отложила телефон.