Потом быстро сделала себе бутерброд, съела его стоя у раковины, выпила воды, вымыла тарелку и с самым невозмутимым видом села за ноутбук.
Через пятнадцать минут прозвенел звонок.
Марина влетела в квартиру, стряхивая с зонта дождевые капли. Руки, как обычно, пустые.
— Привееет! — протянула она, снимая кроссовки. — Погода просто кошмар! Я так замёрзла и так хочу есть, ты не представляешь! Прямо желудок сводит. А чем пахнет? Ты ещё ничего не готовила?
— Привет, проходи, — сказала я с максимально доброжелательной улыбкой. — Нет, сегодня не готовила. Заработалась, даже до магазина не дошла.
Марина заметно притормозила. Её взгляд моментально скользнул к плите.
— Да? Ну ничего. А в холодильнике что-нибудь есть? Может, я сама быстро что-то сделаю? Яичницу с беконом или бутерброды. Я такая голодная, что сейчас слона съем.
— Конечно, посмотри, — я спокойно махнула рукой в сторону кухни. — Чувствуй себя как дома.
Она уверенно прошла к холодильнику. Распахнула дверцу.
И застыла.
Это была почти театральная сцена. Взрослая женщина стоит перед пустым сияющим холодильником, где одиноко возвышается банка горчицы и лежит печальный лимон. Я видела, как у неё опустились плечи, а в глазах на секунду мелькнула самая настоящая паника.
Она медленно закрыла дверцу. Повернулась ко мне. На лице — смесь обиды, растерянности и плохо скрытого раздражения.
— Алина… У тебя вообще еды нет. Совсем. Как ты так живёшь?
— Вот так и живу, Марин, — спокойно ответила я, откидываясь на спинку стула. — Коплю на квартиру, экономлю. Сегодня у меня разгрузочный день. Говорят, полезно. Вода с лимоном очищает организм и, кажется, даже чакры. Хочешь, налью? Фильтр у меня новый.
Марина нервно сглотнула.
— В смысле воды? А ужинать мы чем будем? Я же тебе написала…
— Написала, — согласилась я. — Но я решила, что если ты идёшь ко мне в гости и знаешь, какие здесь цены, то наверняка заглянула в магазин и принесла что-нибудь. Мы бы вместе приготовили. Ты ведь не могла прийти ко мне с пустыми руками в пятый раз за неделю, правда?
Её лицо начало покрываться густым неровным румянцем. Она поняла, что её поймали. Не грубо, не криком, но очень точно. Прожектор включился, декорации рухнули, а роль «бедной уставшей подружки» внезапно перестала работать.
— Я… я торопилась. У меня наличных не было, а карта осталась в другой куртке, — забормотала она уже привычные оправдания, глядя куда-то в сторону.
— Понимаю, — всё так же спокойно сказала я. — Ничего страшного. Завтра поешь. А сегодня можем просто посидеть и поговорить. Ты же ко мне ради общения приходишь, не ради еды, верно? Чай без сахара будешь?
В комнате повисло плотное, почти осязаемое напряжение. Марина поняла: бесплатная столовая закрылась. Кормовая точка исчезла. Её же оружие — вежливую наглость — развернули против неё.
Она постояла ещё немного, переминаясь с ноги на ногу. Общение без пасты, рыбы и десерта, судя по всему, резко потеряло для неё привлекательность. Экзистенциальная тоска уступила место обычному голоду.
— Знаешь, Алин, у меня что-то голова разболелась, — выдавила она натянутую улыбку и начала пятиться к прихожей. — Да и поздно уже. Я, наверное, пойду. Отдохну дома.
— Очень жаль, — вздохнула я. — Поправляйся. Заходи как-нибудь. С продуктами, конечно.
Она ничего не ответила. Быстро надела кроссовки, схватила зонт и почти выбежала за дверь, даже нормально не попрощавшись. Замок щёлкнул.
Я дошла до гардеробной, достала термосумку, вернула продукты на их законные полки, выложила Балу его любимый паштет и открыла бутылку хорошего вина. В квартире было тихо, спокойно и безопасно. Мой бюджет был спасён, а личные границы получили новый железобетонный фундамент.
С того вечера прошёл месяц. Марина больше ни разу не написала: «Я забегу на полчасика». Мы практически перестали общаться, и, честно говоря, я не чувствую ни малейшей вины.
Этот смешной на первый взгляд, но очень жизненный эпизод прекрасно показывает, как под видом дружелюбия иногда прячется самый обычный паразитизм.
Нас с детства учат быть щедрыми. «Встреть гостя», «поделись последним», «не будь жадной». Мы вырастаем с этой установкой и часто не замечаем момент, когда кто-то начинает пользоваться нашей воспитанностью как банковской картой без лимита.
Бытовые паразиты — люди особого таланта. Они редко прямо просят деньги. Они просто приходят и садятся за ваш стол. Съедают ваш сыр, пьют ваш кофе, расходуют вашу воду, электричество, салфетки и туалетную бумагу. И при этом искренне считают, что ничего плохого не происходит. В их логике, если еда лежит в вашем холодильнике, значит, она почти общая. «Тебе что, тарелки супа жалко?»
Но дело не в тарелке супа. Дело в постоянном неуважении к чужому труду, бюджету и ресурсам. Каждая такая «Марина» отлично знает цены в магазине. Она понимает, сколько стоит рыба, сыр, хорошее масло и свежие продукты. Именно поэтому она бережёт свой кошелёк, систематически опустошая ваш.