Павел перечислял мизерные алименты. Он довольно быстро устроился к какому-то дальнему родственнику Тамары Ильиничны и официально оформил себе минимальную зарплату. С сыном он больше не встречался. Тамара Ильинична и вовсе вычеркнула бывшую невестку и внука из своей жизни, словно речь шла о неудачном черновике, который можно без сожаления выбросить.
Всё изменилось, когда Кириллу исполнилось четыре года. Наконец им удалось получить квоту в московский Центр сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева. Операция продолжалась целых восемь часов. Аня всё это время просидела в коридоре, сжимая в кармане маленькую игрушечную машинку сына и обращаясь с молитвами ко всем богам, которых только могла вспомнить. Когда из операционной вышел хирург — уставший седовласый мужчина с удивительно мудрыми глазами, — Аня даже не смогла подняться со стула. Ноги словно перестали её слушаться.
— Мы восстановили работу вашего сердечка, мамочка, — сказал врач, снимая хирургическую шапочку и вытирая пот со лба. — Случай был невероятно сложный, анатомия непростая. Но ваш мальчик настоящий боец. Он будет жить. И, надеюсь, проживёт долгую жизнь.
Впервые за четыре года Аня плакала не от боли, страха и бессилия, а от такого огромного счастья, которое невозможно было выразить словами.
Кирилл рос необыкновенным мальчиком. Перенесённая болезнь оставила свой след: он был худощавым, бледным, а через всю грудь тянулся заметный хирургический шрам. В детском саду другие ребята первое время дразнили его, называя этот след «молнией». Ему нельзя было носиться вместе со всеми, участвовать в подвижных играх и гонять футбольный мяч, от которого мальчишки во дворе приходили в настоящий восторг.
Однако то, чего природа не дала ему в физической выносливости, она с избытком компенсировала острым умом и невероятной любознательностью. Пока другие дети пропадали в гаражах и гоняли по двору, Кирюша читал книги. Сначала детские сказки, потом красочные энциклопедии. А когда ему исполнилось около десяти лет, Аня с удивлением заметила на его письменном столе увесистый медицинский справочник. Оказалось, мальчик выменял его у соседа на собственную коллекцию карточек.
— Мам, а ты знала, что левый желудочек сердца работает примерно в шесть раз интенсивнее правого? — однажды спросил он за ужином, серьёзно глядя на неё поверх очков, которые ему выписали ещё в первом классе. — Представляешь, насколько удивительно всё устроено? Это же самый совершенный механизм на свете. Настоящий мотор!
Аня с нежностью улыбалась и гладила сына по мягким русым волосам. Она замечала, как в его хрупком теле постепенно формируется удивительно сильный характер. Кирилл практически никогда не жаловался на свою судьбу. Если школьники пытались над ним посмеяться, он не устраивал сцен и не плакал, а отвечал таким метким и умным замечанием, что обидчики сами начинали чувствовать себя неловко.
Когда пришло время заканчивать школу, вопрос о будущей профессии уже не вызывал никаких сомнений.
— Мам, я стану кардиохирургом, — уверенно заявил Кирилл. — Хочу научиться ремонтировать сердца. Помнишь того доктора из Москвы? Я хочу помогать таким же детям, каким когда-то был сам.
И он добился своего. Поступил самостоятельно, на бюджетное место, в один из лучших медицинских университетов страны. Аня плакала на церемонии зачисления, стоя среди других взволнованных родителей. Её руки давно огрубели от бесконечной работы, в волосах появилась седина, хотя ей едва перевалило за сорок. Но в тот день она чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Её мальчик, которому когда-то не обещали даже возможности сделать первый полноценный вдох, теперь стоял перед ней в белом халате, а его глаза светились от счастья.
Годы университетской учёбы, интернатуры и ординатуры пронеслись в напряжённом ритме. Кирилл практически жил в клиниках. Он добровольно брал самые тяжёлые дежурства, стремился присутствовать на сложнейших операциях и постепенно заслужил уважение коллег. Его наставник, требовательный профессор, однажды сказал о нём: «У Воронцова руки от Бога, а вместо нервов — стальные канаты». Ещё при получении паспорта Кирилл взял фамилию матери. Фамилию отца он категорически отказался носить.
А что тем временем происходило в другой части города, в семье, которая когда-то так легко отказалась от него?
Жизнь Тамары Ильиничны вовсе не превратилась в сказку после того, как она избавилась от «неудобного» внука. Поначалу всё складывалось именно так, как она задумывала. Павел во второй раз женился на дочери начальника налоговой инспекции. Сыграли роскошную свадьбу, приобрели просторную квартиру в центре города. Тамара Ильинична была уверена, что когда-то приняла единственно верное решение.
Но годы расставили всё по своим местам. Вторая жена Павла оказалась властной, требовательной и крайне капризной женщиной. Рожать детей она не собиралась, предпочитая заботиться о собственной фигуре. Павел, оказавшись между деспотичной матерью и постоянно устраивавшей скандалы супругой, постепенно начал искать утешение в алкоголе — как это часто случается с людьми, не умеющими самостоятельно справляться с жизненными трудностями.