Мать перечитала письмо в третий раз. Её руки слегка подрагивали:
— Знаешь, а ведь она мне говорила тогда… Я просто не хотела слышать.
— О чём говорила?
— О Виталике. О том, что я его порчу своей слепой любовью. «Не будет ему добра от твоей жалости», — вот что она сказала. А я в ответ наговорила ей… всякого.
Вера молчала. Она помнила тот скандал – бабушка тогда три дня не разговаривала с дочерью.
— А ты помнишь, — мать отложила письмо, — как он в девятом классе учительницу довёл? Она пришла жаловаться, а я её же и обвинила – мол, придирается к ребёнку.
— Помню. Ты всегда его защищала.
— Защищала… — Галина Николаевна горько усмехнулась. — Изувечила своей защитой. А ведь бабушка и об этом писала, — она постучала пальцем по письму. — «Не защищай его от последствий, пусть учится отвечать за свои поступки».
В дверь позвонили. На пороге стояла соседка:
— Вера, извини, но Алёша очень просит маму. Никак не может заснуть.
— Сейчас приду, — Вера поднялась. — Мам, мне пора.
— Подожди, — Галина Николаевна взяла её за руку. — Ты ведь понимаешь, что я должна сделать?
— Что?
— Поговорить с сыном. Как следует поговорить. А потом… — она замялась. — Потом нам с тобой надо будет сходить к нотариусу.
— Зачем?
— Оформить дарственную на квартиру. На тебя и Алёшу. Как бабушка и хотела.
Вера застыла в дверях:
— А как же «моя квартира – что хочу, то и делаю»?
— А вот об этом, — мать подняла письмо, — тоже есть в письме. «Не забывай, Галя, — она процитировала по памяти, — любая собственность – это не только право, но и ответственность. Ответственность перед теми, кого ты любишь».
Следующая неделя выдалась суматошной. Галина Николаевна развила бурную деятельность – звонила в часть к Виталию, консультировалась с юристом, собирала документы. Вера наблюдала за этой активностью с некоторым недоверием – слишком уж резко мать поменяла своё решение.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла Галина Николаевна с большой папкой документов:
— Собирайся. Поедем к нотариусу.
— Прямо сейчас? — Вера растерянно оглянулась на Алёшу, увлечённо строящего замок из кубиков.
— Да. Я договорилась на вечерний приём. Алёшу можно к соседке отвести.
В нотариальной конторе пахло бумагами и кофе. Полная женщина в строгом костюме долго изучала принесённые документы, что-то помечала в компьютере.
— Значит, дарственная на двоих – на дочь и внука? — уточнила она у Галины Николаевны.
— Да, именно так.
— А сын не будет против? Не станет оспаривать?
Мать достала телефон, включила громкую связь:
— Виталик, повтори, пожалуйста, что ты мне сегодня сказал. Про квартиру.
— Мам, ну что повторять? — голос брата звучал непривычно серьёзно. — Я не претендую на бабушкину квартиру. Она должна остаться Вере и Алёшке. Это правильно.
Нотариус удовлетворённо кивнула и застучала по клавиатуре.
— Знаешь, — тихо сказала Вера матери, пока оформлялись документы, — я до сих пор не верю. Что ты так просто согласилась.
— Просто? — Галина Николаевна грустно улыбнулась. — Нет, доченька, не просто. Я всю неделю спать не могла, всё думала. О бабушке, о вас с Виталиком, о своих ошибках…
— И к какому выводу пришла?
— К тому, что пора перестать прятаться от правды. Виталик… — она запнулась. — Он ведь даже не собирался жить в той квартире. Просто хотел продать. А я готова была выгнать вас с Алёшей, лишь бы… лишь бы что? Доказать, что я всё ещё могу контролировать его жизнь?
Вера молчала. За окном быстро темнело, в стекле отражались их с матерью лица – такие похожие и такие разные.
— А знаешь, что самое удивительное? — продолжала Галина Николаевна. — Когда я поговорила с Виталиком по-настоящему, без этого вечного «сыночка, всё будет хорошо»… Он вдруг стал другим. Будто повзрослел за один разговор.
— В каком смысле?
— Сам сказал, что квартира должна быть твоей. Что это правильно – у Алёшки должен быть свой дом. И ещё… — она помедлила. — Света беременна. Но не от него.
— Что?!
— Тише, — мать оглянулась на нотариуса. — Он сам всё понял. Говорит, она давно намекала на «срочную свадьбу». А он не хотел видеть правду.
— Как и ты, — тихо сказала Вера.
— Как и я, — согласилась Галина Николаевна. — Знаешь, что он мне сказал? «Мам, хватит меня спасать. Я сам должен научиться жить».
Нотариус подозвала их для подписания документов. Пока они ставили подписи на нескольких экземплярах, Вера думала о том, как странно устроена жизнь. Иногда нужно почти потерять что-то, чтобы понять его истинную ценность.
— Дочь, — мать тронула её за плечо, когда они вышли на улицу, — поехали к тебе? Надо Алёшку забрать, да и поговорить нам ещё есть о чём.
Дома их встретил радостный Алёша:
— Бабушка! А я замок построил! Смотри какой!
— Замечательный замок, — Галина Николаевна присела рядом с внуком. — А кто в нём живёт?
— Мы! Я, мама и ты. И дядя Виталик, когда приедет.
Вера, разбиравшая сумку на кухне, замерла. Мать поймала её взгляд и чуть заметно кивнула: — Алёш, а хочешь, расскажу тебе про дядю Виталика? Какой он был маленький?