— Хочу! — мальчик забрался к бабушке на колени.
— Знаешь, он очень любил строить. Только не из кубиков, а из конструктора. Однажды соорудил целый город…
Вера оставила их вдвоём и ушла на кухню. Поставила чайник, достала печенье. Из комнаты доносился мамин голос, прерываемый восторженными восклицаниями Алёши.
Телефон тихо завибрировал – сообщение от Виталика: «Сестрёнка, прости меня. За всё прости. Я приеду через две недели. Можно будет поговорить?»
Она перечитала сообщение несколько раз. Потом набрала ответ: «Приезжай. Алёшка уже замок для тебя построил».
— О чём задумалась? — мать появилась на кухне. — Алёша уснул прямо с кубиком в руках.
— Виталик написал. Приедет через две недели.
Галина Николаевна присела к столу:
— Знаешь, я всё думаю о бабушкином письме. О том, что она написала про ответственность и любовь.
— И что она написала?
— Что настоящая любовь – это не только обнимать и защищать. Это ещё и уметь отпускать. Давать право на ошибки. На свой путь.
Вера разлила чай по чашкам:
— Как она тебя отпустила?
— Не совсем. Я-то как раз не улетела в другой город, осталась рядом. А вот Виталика… — мать помешала ложечкой в чашке. — Его я не отпускала. Всё пыталась удержать, защитить, решить за него. А в итоге чуть не разрушила жизнь собственному ребёнку.
— Мам…
— Нет, дай договорю. Знаешь, что ещё бабушка написала? «Галя, ты думаешь, что защищаешь сына, а на самом деле защищаешь себя. От страха, что он вырастет и уйдёт. Что перестанет в тебе нуждаться».
За окном начался дождь. Капли барабанили по карнизу, создавая уютный фоновый шум.
— А ещё она написала про тебя, — Галина Николаевна подняла глаза на дочь. — Что ты сильная. Что справишься со всем, что бы ни случилось. И что Алёшка должен расти в этой квартире, потому что здесь живёт память о ней.
— Бабушка всегда была мудрой.
— Да. А я… я так боялась потерять Виталика, что чуть не потеряла вас обоих.
В соседней комнате заворочался Алёша. Вера встала:
— Пойду укрою его.
— Я с тобой.
Они вместе зашли в комнату. Мальчик спал, раскинув руки, рядом возвышался недостроенный замок из кубиков.
— Такой большой уже, — прошептала Галина Николаевна, поправляя одеяло. — А помнишь, как он только родился?
— Помню. Ты тогда каждый день приходила, помогала.
— А теперь вот… чуть не выгнала вас.
— Мам, — Вера обняла мать за плечи, — давай не будем об этом. Всё ведь хорошо закончилось.
— Благодаря бабушке. И тебе.
Они вернулись на кухню. Дождь усилился, превратив окно в мутное стекло с размытыми огнями фонарей.
— Знаешь, что я подумала? — Галина Николаевна допила остывший чай. — Надо будет весной ремонт здесь сделать. Нормальный, капитальный. Обои эти старые поменять, потолки…
— Мам, не надо. Я сама…
— Нет уж, дочка, дай матери загладить вину. Да и квартиру надо в порядок привести – всё-таки теперь она официально ваша с Алёшей.
Вера улыбнулась: — Хорошо. Только давай весной подождём, пока Виталик приедет в отпуск. Пусть тоже поможет.
— Обязательно поможет, — мать решительно кивнула. — Всей семьёй и сделаем.
А дождь всё шумел за окном, словно пытался смыть все обиды, все недомолвки, всё то, что мешало им быть просто семьёй. Семьёй, где любят и принимают друг друга – без условий и оговорок. Как учила их бабушка.