— Кузьмина Елена Николаевна, сельская администрация, — представилась женщина. — Решила зайти, познакомиться. Узнать, как вы обустроились, всего ли хватает.
Говорила она спокойно, официальным тоном. Но её взгляд задерживался на Варе слишком долго. Словно женщина изучала каждую черточку её лица.
— Благодарю, у меня всё замечательно, — ответила девушка. — Нина Степановна встретила меня так тепло, будто я ей родная.
При этих словах по лицу посетительницы пробежала судорога.
— Вот как? Ну да, мама у меня такая. Сердечная женщина.
Мама. Нина Степановна — её мать. Значит, перед Варей стоит та самая дочь, о которой рассказывал Михалыч. Елена.
Елена Николаевна.
Точно так же звали женщину, указанную в документах Вари.
Неужели простое совпадение?
— Простите, а какая у вас была фамилия до замужества? — неожиданно даже для самой себя спросила девушка.
Женщина мгновенно побелела. Казалось, вся кровь разом отхлынула от её лица.
— А почему вы интересуетесь?
— Просто любопытно.
— Сомова, — отрезала посетительница, и голос её внезапно стал холодным. — Моя девичья фамилия — Сомова. Что-то не так?
Варя не отвечала. В ушах стоял гул. Елена Сомова. Елена Николаевна Сомова.
Все совпадения внезапно сложились в одну страшную картину.
— Вы моя мать, — тихо произнесла Варя.
Это прозвучало не как вопрос. Она констатировала то, в чём уже не сомневалась.
Женщина испуганно отступила.
— Что за нелепости вы говорите?!
— Вы родили меня двадцать три года назад. В городской больнице. Оставили новорождённую дочь и уехали обратно сюда. А потом начали другую жизнь, будто меня никогда не существовало.
Елена попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Она судорожно ухватилась за спинку ближайшего стула.
— Ты… Ты ведь не можешь этого знать… Откуда тебе известно?
— Вот откуда.
Варя вынула из сумки старенькую, изрядно потрёпанную папку. Внутри лежала больничная выписка. На пожелтевшем листе значилось: «Мать: Сомова Елена Николаевна, 18 лет. Отказ от ребёнка. Девочка направлена в Дом малютки».
Елена уставилась на документ. Перечитывала строчки, словно надеялась, что буквы вдруг изменятся. Её губы мелко дрожали.
— Я… Сейчас я не могу… — выдавила она наконец.
Затем резко повернулась и поспешила к выходу. Через секунду дверь за ней захлопнулась.
Варя осталась одна. Медленно опустилась на стул и посмотрела на собственные руки. Они дрожали так сильно, что она не могла их унять.
Тем же вечером к ней пришла Нина Степановна.
Не постучала, не предложила привычного чая. Просто вошла, села напротив. Лицо у пожилой женщины было землистым, глаза опухли и покраснели от слёз.
— Ленка мне всё рассказала, — начала она глухим, надломленным голосом. — Варенька, я ведь ничего не знала. Богом клянусь, не знала! Тогда она сказала, что ребёнка потеряла. Будто случился выкидыш. Я столько плакала, столько молилась… А она, оказывается…
Нина Степановна замолчала, собираясь с силами. Потом заговорила снова:
— Когда Ленка забеременела, ей было семнадцать. Она уехала в город, якобы учиться. Вернулась примерно через год. Объяснила, что учёба не задалась, отчислили. На этом разговор и закончился. Я понятия не имела, что в той больнице… Что ты… — Голос женщины оборвался. — Ты ведь моя внученька. Родная внучка. А я двадцать три года прожила, даже не подозревая, что ты есть на свете.
Варя смотрела на хозяйку дома. На эту строгую, суховатую, непреклонную женщину, которая сейчас плакала перед ней, совершенно не пытаясь скрывать слёзы. И что-то глубоко внутри девушки постепенно оттаивало.
— Нина Степановна…
— Бабушкой меня называй, — мягко перебила женщина. — Я ведь тебе родная бабушка.
Той ночью Варя так и не смогла уснуть.
Мысли метались, не позволяя сомкнуть глаз. Вот она, её настоящая мать. Живая, здоровая, совсем рядом. У неё есть муж, двое детей. Значит, где-то неподалёку живут младшие брат и сестра Вари, о существовании которых она ещё вчера не подозревала. У Елены есть дом, хорошая работа, уважение односельчан.
А сама Варя — постыдная тайна, которую мать однажды вычеркнула из собственной биографии. Будто стёрла ненужную строчку ластиком и решила больше никогда о ней не вспоминать.
Что же теперь делать? Отправиться к Елене домой? Встать перед её мужем и детьми и объявить: «Здравствуйте, я та самая дочь, от которой ваша жена и мать отказалась много лет назад»?
Но ради чего?
В детском доме Варя бесчисленное количество раз воображала встречу с матерью. Представляла, как та однажды придёт, обнимет её, расплачется, начнёт просить прощения. Как они вместе отправятся домой, где наконец начнётся настоящая семейная жизнь.
Теперь эти мечты казались наивными детскими сказками.
Реальность оказалась совсем другой. Женщина, подарившая ей жизнь, даже не нашла в себе мужества признать собственную дочь. Просто испугалась и убежала.
Утром раздался стук в дверь. На пороге стояла Елена.
Она прошла внутрь, не дожидаясь приглашения. Опустилась на тот самый стул и долго смотрела в пол.