Он появился в деревне ранней весной. Совершенно один. С единственным чемоданом. С рюкзаком за спиной. И с трудовой книжкой, где значилось: «Слесарь пятого разряда. Разведён. Детей не имеет». Вот и всё, что было известно о новом жителе. Ни собственного жилья. Ни близких рядом. Ни воспоминаний, которыми хотелось бы делиться с посторонними.
Обосновался он в пустующем доме на самой окраине. Строение давно обветшало: крыша протекала, оконные стёкла были разбиты. Прежние владельцы перебрались в город около десяти лет назад. С тех пор дом медленно разрушался. Соседи уже предлагали разобрать его окончательно. Но незнакомец взялся за ремонт. Перекрыл кровлю. Поставил новые окна. Перестроил печь. Привёл в порядок ограду. Всё делал самостоятельно. Без лишних слов. Без жалоб. Не обращаясь ни к кому за помощью.
Жители деревни с любопытством наблюдали за приезжим. Новый сосед всегда вызывает интерес. Особенно когда мужчина ещё достаточно молодой, сильный и явно не боится тяжёлой работы. Женщины возле колодца перешёптывались:
— Кто он вообще такой? Откуда приехал? Почему без семьи?
— Слышала, жена от него ушла. А может, наоборот, он её оставил. Кто разберёт.
— А вдруг выпивает?
— Да вроде нет. Ни разу пьяным не видели. Трудится с утра до ночи.
— Чудной какой-то мужик.
И действительно, Николай казался окружающим необычным человеком. На деревенские посиделки не заглядывал. Песен не затягивал. Историй из прошлого не рассказывал. Только работал. Устроился на местную пилораму. Целый день проводил там, а вечером возвращался домой и снова брался за инструменты. Пилил доски. Строгал. Забивал гвозди. Словно куда-то спешил. Будто боялся не успеть сделать что-то очень важное.
А спустя три месяца он неожиданно женился.
На Марии. Женщине, которая овдовела и одна воспитывала троих детей. Старшему сыну Егору исполнилось двенадцать. Дочери Лене было восемь. А самому маленькому, Стёпке, всего четыре года.
Муж Марии работал трактористом и погиб двумя годами раньше. На лесозаготовках перевернулась техника. Женщина осталась совершенно одна. Трое ребятишек на руках. Огород. Домашнее хозяйство. И ни одного взрослого мужчины, способного помочь. А в деревне без мужских рук непросто. Привезти дрова — целая проблема. Заготовить сено — тоже. Починить развалившееся крыльцо — настоящее испытание. Но тяжелее всего было детям, оставшимся без папы. Особенно мальчишкам. Особенно Егору, который в двенадцать лет уже решил, что теперь именно он главный мужчина в семье. И старался соответствовать этой роли. Неумело. Неловко. Иногда совершенно неправильно. Но старался изо всех сил.
Когда Николай объявил, что собирается жениться на Марии, вся деревня буквально ахнула.
— Ты совсем рассудок потерял? — прямо спросила его соседка, баба Нюра. — У неё ведь трое ребятишек! Ты вообще соображаешь? Трое! И все тебе чужие! Они тебя живьём съедят! Жену корми, детей одевай, образование им давай! А ты один-одинёшенек! Ни хозяйства толком, ни достатка! Сам приезжий! Тебе бы отсюда уезжать, а не свадьбу затевать!
Николай спокойно выслушал её возмущённую речь. Молча кивнул и произнёс:
— Ну, значит, найдутся помощники, чтобы дом достроить.
Больше ничего объяснять не стал.
Свадьба получилась совсем скромной. Молодожёны зарегистрировали брак в сельсовете, а потом устроили небольшое застолье у Марии. На стол поставили чай и домашние пироги. Без музыки. Без танцев. Без шумного веселья. Дети сидели рядом и внимательно разглядывали человека, который теперь должен был стать частью их семьи. Егор смотрел настороженно, исподлобья. Лена — с нескрываемым интересом. А маленький Стёпка — с робкой надеждой. Он был ещё совсем крохой и продолжал верить, что однажды папа может вернуться домой.
Николай забрал Марию с детьми к себе. Точнее, теперь это уже был их общий семейный дом. Он пристроил ещё две комнаты. Сделал новую печь. Соорудил просторную веранду. Трудился поздними вечерами, по выходным и даже во время отпуска. Не щадил себя совершенно. Словно пытался доказать кому-то, что способен справиться.
— Кому же ты всё время что-то доказываешь? — однажды спросила Мария. — Соседям, что ли?
— Самому себе, — коротко ответил Николай. — Хочу знать, что справлюсь.
Первые годы совместной жизни дались им нелегко.
И вовсе не из-за денег. Денег, конечно, постоянно не хватало, но главная трудность заключалась совсем в другом. В детях. В том, что для Николая они оставались чужими. В воспоминаниях об их настоящем отце. В его фотографии, висевшей на стене. В детских вопросах, на которые порой невозможно было подобрать правильные ответы.
Егор категорически отказывался признавать отчима. Не скрывал своего отношения. Говорил прямо, без намёков. Совсем по-взрослому.
— Ты мне никакой не отец, — однажды заявил он за ужином, глядя Николаю прямо в глаза. — У меня был свой папа. Настоящий. А ты просто муж моей матери.
Мария сразу расплакалась. Николай некоторое время сидел молча. Потом спокойно кивнул: