— Только не раздражайся, — сказала подруга. — Сегодня Лариса была у нас на приёме. Не у меня, я просто увидела её в коридоре.
— И что?
— Она вышла от врача с таким лицом, будто услышала не пол ребёнка, а приговор. Олега рядом не было.
— Инга, мне это не нужно.
— Я знаю. Просто сказала. Похоже, срок не совпадает с той красивой историей, которую они всем рассказывали.
Ксения ничего не ответила. Она не стала задавать вопросы. Во-первых, это была медицинская информация, в которую она не хотела вмешиваться. Во-вторых, ей хватило одной фразы: срок не совпадает.
Через несколько дней Олег сам выдал всё, хотя явно не собирался.
Поздно вечером он написал:
«Ты знала?»
Ксения не сразу ответила.
«О чём?»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Не притворяйся. Про Ларису».
Ксения положила телефон на стол. На кухне пахло арбузом. За окном шуршал редкий летний дождь — первый за много недель.
Она не торопилась. Олег всегда не любил паузы.
Через минуту пришло новое сообщение:
«Ребёнок может быть не мой».
Ксения взяла телефон и написала:
«Это вопрос к Ларисе, а не ко мне».
Олег позвонил. Ксения не ответила. Он набрал снова.
Тогда она отправила:
«По личным вопросам не звонить. По делу — только письменно».
Олег сорвался:
«Ты вообще человек?»
Ксения спокойно ответила:
«Человек. Поэтому не собираюсь участвовать в чужой беременности и твоих поздних открытиях».
После этого он исчез на неделю.
На очередное заседание Олег пришёл осунувшимся, злым и небритым. Рубашка была мятой, документы лежали в папке кое-как.
Раиса Павловна первой заметила его состояние и тихо сказала Ксении:
— Похоже, новая глава написана мелким шрифтом.
Суд продолжал рассматривать имущественные вопросы. Автомобиль, купленный в браке, оценили. Олег пытался доказать, что пользовался им в основном он, поэтому машина должна остаться у него без выплаты компенсации.
Раиса Павловна спокойно разложила документы, и его доводы стали похожи на детскую попытку спрятать разбитую чашку за спиной.
Ксения больше не спорила с Олегом напрямую. Она вообще почти перестала с ним разговаривать.
Чем меньше эмоций он от неё получал, тем сильнее злился. Ему нужна была бывшая жена, которая страдает, звонит по ночам, ревнует и просит вернуться. Вместо этого перед ним сидела женщина с папкой, юристом и безупречной памятью на даты.
После заседания он снова попытался остановить её.
— Ксень, подожди.
— Что-то по делу?
— Я хочу поговорить спокойно.
— О разделе имущества?
— Нет. О нас.
Ксения посмотрела на него без удивления.
— Нас больше нет.
— Я ошибся.
— Такое бывает.
— Ты даже не спросишь, что произошло?
— Нет.
Олег провёл ладонью по лицу. На нём была не трагедия, а растерянность человека, у которого отняли привычный путь обратно туда, где его всегда принимали после ошибок.
— Лариса сама ничего точно не знает, — сказал он. — Всё сложно. До меня у неё был другой мужчина. Она уверяла, что их отношения закончились раньше. Но теперь сроки… Врач говорит одно, она — другое. Я попросил её честно сказать правду. Сначала она плакала, а потом призналась, что не уверена.
— Очень удобная формулировка.
— Ты думаешь, мне легко?
Ксения чуть наклонила голову.
— А должно быть легко?
Олег отшатнулся, словно она ударила его.
— Я понимаю, что виноват перед тобой.
— Нет, Олег. Ты понимаешь, что проиграл. Это разные вещи.
Его лицо стало жёстким.
— Ты стала жестокой.
— Я стала расчётливой. Жестокость — это закончить двенадцатилетний брак фразой о чужом ребёнке за кухонным столом.
Олег опустил взгляд.
— Я могу всё исправить.
— Не можешь. Исправляют сломанную ручку, ошибку в документах или неправильный адрес доставки. Предательство не исправляют. С ним учатся жить дальше — каждому на своей стороне.
Ксения развернулась и пошла к машине. Олег не стал её догонять.
Осенью развод был завершён. Суд расторг брак, а имущественные требования продолжали рассматриваться отдельно. Но главная точка уже была поставлена: Ксения больше не являлась женой Олега.
Она вышла из здания суда в лёгком жакете. Воздух всё ещё сохранял остатки августовского тепла. На ступенях Ксения задержалась, чтобы ответить Раисе Павловне.
— Поздравлять не буду, — сказала юрист. — Но вы справились достойно.
— Это ещё не конец.
— Конечно. Но самый грязный участок уже позади.
Ксения кивнула.
У ворот суда она увидела Олега. Он стоял один — без Ларисы и без той счастливой новой жизни, которую так старательно демонстрировал окружающим.
Он смотрел на Ксению так, словно только теперь понял: дверь закрылась не из-за обиды. Она закрылась навсегда.
— Ксения, — позвал он.
Раиса Павловна вопросительно посмотрела на неё.
— Идите, — сказала Ксения. — Я догоню.
Юрист направилась к парковке, а Олег подошёл ближе.
— Лариса уехала к матери, — сказал он.
— Это не имеет ко мне никакого отношения.
— Я знаю. Просто… ребёнок точно не мой. Она призналась сама. Тот мужчина вернулся, и теперь они решают, что делать.