Я никогда не думала, что в сорок два года могу оказаться настолько одинокой. С мужем я давно в разводе, а нашего общего сына практически одна поднимала на ноги. Сейчас ему уже двадцать один год. От его отца я ушла после трёх лет совместной жизни, потому что больше не могла терпеть постоянное унижение и грубость.
Я всегда была слишком наивной и совершенно не разбиралась в мужчинах. Наверное, потому что росла без отца. Всё моё детство прошло вместе с мамой и пожилой бабушкой в коммунальной квартире. По всему жилью стоял тяжёлый запах, в комнатах постоянно появлялись тараканы и мыши. Я стеснялась приглашать к себе даже близких подруг.
В школе детям из неполных семей выдавали комплексные обеды. В нашем классе нас было четверо — тех, у кого отсутствовал один из родителей. Нас называли полусиротами и почему-то считали неблагополучными. Почти никто не хотел с нами общаться, нас дразнили, обзывали и открыто высмеивали.
Помню, как однажды мне подарили красивые белоснежные кроссовки. Они были не новые, но выглядели почти идеально. Я пришла в них в школу невероятно счастливая. Однако дети сразу заметили обувь, схватили меня за руки и начали разрисовывать кроссовки фломастерами.
Я ничего не могла нормально учить. Возвращалась домой, садилась за стол и делала вид, что занимаюсь, хотя на самом деле ревела навзрыд, пряча лицо за длинными волосами. Через день школьная форма была покрыта следами от обуви. Я старательно вытряхивала и оттирала её, чтобы мама ничего не заметила.
Я пыталась защищать и других детей, которых тоже унижали. Но из-за этого доставалось уже мне самой — иногда вдвое сильнее. Я словно постоянно должна была доказывать, что имею право находиться рядом с остальными.
Мама старалась устроить личную жизнь и много работала. Это были тяжёлые девяностые, и ей было не до меня. По сути, я росла одна в этой коммунальной квартире.
После школы я поступила в колледж, и именно там впервые почувствовала себя счастливой и свободной. Все мои одногруппники оказались добрыми и отзывчивыми людьми. Со многими из них мы общаемся в социальных сетях до сих пор.
Потом я устроилась на работу и вышла замуж по любви. Правда, семейная жизнь оказалась совсем не такой, какой я её представляла. У мужа был тяжёлый характер. Даже во время встреч он иногда проявлял агрессию, но мне говорили, что женщина должна быть терпеливой и спокойной.
Я не знала, какой должна быть нормальная семья. У меня просто не было перед глазами подходящего примера. Поэтому я убеждала себя, что всё происходящее — нормально. К тому же я была без памяти влюблена.
Я стала молчаливой, покорной и безропотной. Если всё же пыталась что-то сказать или просила ночью помочь с маленьким ребёнком, муж мог ударить меня по лицу только потому, что ему рано вставать на работу.
В итоге я решилась на развод прежде всего ради сына. Я боялась, что однажды бывший муж причинит вред не только мне, но и ребёнку, и мы оба можем стать инвалидами.
Мама жила в другом городе. Шли годы, появлялись новые трудности, как это бывает у большинства людей, особенно у одиноких матерей. Бывший муж нам практически не помогал, а на алименты я не подавала.
Я работала сразу на двух работах, чтобы сын не чувствовал себя хуже других и не думал, что ему чего-то не хватает. Мне хотелось дать ему всё то, чего когда-то не было у меня. В юности, например, когда одноклассницы уже носили красивые капроновые колготки, я ходила в старых коричневых шерстяных и терпела насмешки.
Спустя много лет я встретила мужчину, который предложил мне выйти за него замуж. Он говорил, что будет помогать воспитывать моего сына, а со временем мы родим общего ребёнка.
Но однажды он посмотрел на нас со стороны и заявил, что мальчика нужно отдать в суворовское училище. Я сразу поняла, что не хочу, чтобы кто-то принимал подобные решения за меня и за моего ребёнка. В конце концов я сама поставила точку в этих отношениях.
Через некоторое время в моей жизни появился ещё один хороший человек. Он был из другой страны, у него уже было двое сыновей. Но я снова отказалась от отношений, потому что боялась, что мой ребёнок окажется для него на последнем месте.
Когда мы приходили в гости к друзьям, дети выбегали во двор играть. Если кто-то пытался обидеть моего сына, я мгновенно бросалась ему на помощь. В школе происходило то же самое: стоило кому-то задеть его, как я сразу ехала разбираться.
Я всегда была для сына одновременно и матерью, и отцом. Я полностью растворилась в нём и не заметила самого важного: своей постоянной опекой я настолько завысила его самооценку, что он начал вытирать об меня ноги.
Если что-то происходило не по его желанию, он сначала повышал голос, а потом мог слегка толкнуть меня рукой. Позже начал запираться в комнате и не позволял мне войти.
Однажды мы были в гостях. Сын не захотел ни с кем общаться, ушёл в другую комнату с ноутбуком, а я зашла к нему и попросила выйти к остальным на ужин. Мне казалось, что так будет невежливо по отношению к хозяевам.