Ксения молчала.
— Я разрушил всё из-за чужой лжи.
Впервые за весь разговор Ксения усмехнулась. Не злорадно и не весело. Но так, что Олег сразу напрягся.
— Нет. Ты разрушил всё из-за собственной лжи. Лариса могла обмануть тебя насчёт срока. Но в мой дом с этой новостью пришёл ты. Из моей жизни ушёл ты. Наш брак предал ты. Не перекладывай свою подлость на её календарь.
Олег побледнел.
— Мне некуда идти, — тихо сказал он.
Ксения долго смотрела на него. Когда-то эти слова подействовали бы. Она стала бы искать варианты, предложила бы пожить несколько дней, начала бы вспоминать прошлое.
Но теперь внутри не шевельнулось ничего, кроме холодного раздражения.
— Сними жильё.
— Ты знаешь, как сложно сейчас быстро найти хороший вариант?
— Ты взрослый мужчина. Справишься.
— Ксень…
— Нет.
Он стоял на ступенях суда в той же позе, в какой месяц назад стоял у двери их квартиры с чемоданом. Только тогда он уходил в новую жизнь, а теперь пытался вернуться в старую, потому что новая оказалась не такой удобной, как он ожидал.
— Я любил тебя, — сказал Олег.
Ксения поправила ремешок сумки.
— Возможно. Но себя ты любил гораздо внимательнее.
Она спустилась по ступеням. Олег не пошёл следом.
Наверное, он наконец понял: перед ним не дверь, которую можно открыть старым ключом.
Через две недели Олег попытался приехать к квартире. Он позвонил соседям в домофон, кто-то впустил его в подъезд. Ксения услышала звонок уже вечером.
Она посмотрела в глазок и увидела Олега с рюкзаком.
— Ксения, открой. Нам нужно поговорить.
Ксения не открыла.
— Разговоры только письменно, — сказала она через дверь.
— Я не уйду.
— Тогда я вызову полицию и скажу, что бывший муж пытается попасть в мою квартиру после развода.
За дверью наступила тишина.
— Ты действительно так сделаешь?
— Да.
Пауза длилась около десяти секунд.
— Раньше ты была другой.
Ксения положила ладонь на дверь. Не от нежности — просто чтобы почувствовать расстояние, которое теперь между ними существовало.
— Раньше у меня не было причины становиться такой.
Олег ушёл не сразу. Несколько минут постоял возле двери, затем его шаги удалились к лифту.
Ксения подождала, проверила замок и вернулась к ноутбуку. На столе лежали документы по разделу машины и компенсации. Рядом был список дел на неделю.
Её жизнь не стала лёгкой. Зато стала чистой: без ночного шёпота на балконе, без телефона экраном вниз и без мужчины, который называл предательство ответственностью.
Через несколько месяцев имущественный спор завершился. Ксения получила то, на что имела право, и не уступила там, где Олег рассчитывал на её усталость.
Автомобиль оставили ему, но он выплатил компенсацию. По деньгам, вложенным в ремонт дома его родителей, удалось вернуть часть средств через отдельное соглашение. Олег понял, что дальнейшее разбирательство отнимет у него больше сил и денег, чем он готов потратить.
Раиса Павловна назвала результат не идеальным, но крепким.
Ксению это устраивало. Она не хотела сказочной победы.
Ей нужна была справедливость, зафиксированная в документах, а не победные речи.
О Ларисе Ксения узнала случайно от Инги. Та родила осенью, а отцом ребёнка официально стал другой мужчина. Олег в этой истории исчез так же быстро, как когда-то появился в её жизни с обещаниями новой любви.
Некоторое время он рассказывал знакомым, что стал жертвой хитрой женщины. Говорил, что его обманули и использовали. Но люди слушали без прежнего сочувствия. Слишком многие помнили, как уверенно он говорил о новой главе, пока старая ещё не была закрыта.
Ксения не стала спорить с его версией. Ей было безразлично, каким персонажем Олег представлял себя в чужих разговорах.
В её собственной версии всё было просто: мужчина ушёл за обещанием, не проверив ни правду, ни самого себя. Женщина, которую он оставил, не стала ждать у окна, не начала торговаться собственным достоинством и не позволила вынести из своей жизни больше, чем он уже забрал.
В конце лета Ксения впервые за долгое время поехала на дачу к подруге Веронике. Не в дом родителей Олега, где каждый куст напоминал о чужих требованиях, а в небольшой посёлок возле реки.
Вечером они сидели на веранде, слушали сверчков и смотрели, как темнеет сад.
— Тебе не страшно остаться одной? — спросила Вероника.
Ксения посмотрела на своё отражение в окне. Лицо было спокойным, а между бровями исчезла усталая складка, которую она уже перестала замечать во время брака.
— Страшно было жить с человеком, который наполовину уже ушёл, но продолжал есть за моим столом, спать в моей квартире и делать вид, что всё нормально. А одной — нет. Одной честно.
Вероника кивнула и больше ничего не спрашивала.
Ксения не превратилась в железную женщину. Иногда просыпалась ночью и вспоминала отдельные фразы Олега. Иногда видела перед собой его спину в дверях. Иногда злилась так сильно, что сжимала полотенце до боли в пальцах.