— Тем более я хочу разобраться, — ответила она. — Речь идёт о моей квартире.
— О нашей квартире, — тут же поправил он. — Мы всё-таки семья.
Слово семья прозвучало почти издевательски. Валентина едва удержалась, чтобы не усмехнуться.
— Всё равно сначала прочитаю, — твёрдо сказала она.
После короткой паузы Дмитрий натянуто улыбнулся.
— Хорошо. Но утром без задержек, времени почти нет.
Ночью Валентина ещё раз просмотрела бумаги. Она не была юристом, но даже ей бросались в глаза нелепые фразы, сомнительные реквизиты и подозрительные условия.
Утром, пока Дмитрий был в душе, она быстро сфотографировала все документы и отправила их своей подруге Оксане, которая работала в юридической компании.
Когда он вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, сразу спросил:
— Ну что, ты уже всё подписала?
— Нет, — ответила Валентина. — Сначала хочу уточнить кое-что в налоговой.
Он резко остановился.
— Зачем? Там же всё ясно написано.
— Для собственного спокойствия, — спокойно произнесла она. — Всё-таки речь идёт о недвижимости.
— Но это срочно! Сегодня крайний срок! — почти выкрикнул Дмитрий.
— Тогда я могу сама съездить и подписать всё на месте, в присутствии сотрудника, — предложила она.
Он заметно побледнел.
— Валя, не усложняй. Подпиши здесь, а я сам всё отвезу.
Она посмотрела на него долго и тихо.
— Дима, хватит, — сказала Валентина. — Я уже всё знаю.
Он застыл.
— Оксана посмотрела бумаги ещё вчера вечером. Это не переоформление и не налоговая. Это схема продажи квартиры через подставную фирму. Здесь фальшивые реквизиты, липовые печати и отказ от моих прав. Ты хотел, чтобы я сама отдала тебе квартиру.
Дмитрий молчал.
— Я не наивная дурочка, как тебе, видимо, казалось, — продолжила она, аккуратно складывая бумаги в папку. — И я давно уже замечаю больше, чем ты думаешь. Твои поздние звонки, внезапная забота, спешка с бумагами… Ты считал, что я ничего не пойму?
Он опустил взгляд, не находя слов.
— Уходи, — ровно сказала Валентина. — Сейчас же. И больше не возвращайся. А если попытаешься что-то сделать, я обращусь в полицию и в суд. У меня достаточно доказательств.
Она вышла на балкон, оставив его стоять посреди комнаты — растерянного, жалкого, с полотенцем в руках.
Солнечный свет мягко коснулся её лица. И впервые за долгое время она почувствовала не страх, не боль, а настоящее облегчение.