Знаешь, дорогой читатель, стоит только произнести имя Людмилы Александровны, как вокруг сразу сгущается плотная завеса из слухов, редких фотографий, протокольных улыбок и многозначительных пауз. Но мы с вами не станем долго блуждать в этой дымке. Лучше включим маленький фонарик иронии и пройдёмся по биографии женщины, в которой хватило места и драме, и бытовой прозе, и удивительному упрямству, будто доставшемуся ей прямо из рабочей калининградской среды.
Итак, занавес поднимается. Где-то на заднем плане звучит негромкая музыка, а на сцену выходит она.
Балтийское море и тёмные брови
Людмиле шестнадцать. Она вертится перед зеркалом, поправляет причёску и явно представляет себя не в комнате обычной квартиры, а где-нибудь на сцене. В дверях появляется мама, Екатерина Тихоновна.
— Люда! Ты опять здесь? Опять стихи репетируешь? — строго спрашивает она. — А полы кто будет мыть? У нас с отцом на работе завал!
— Мам, ну я же к выступлению готовлюсь! У меня роль! — отвечает Людмила, поправляя свои светлые волосы.
— Роль у неё! — доносится из кухни голос отца, Александра Аврамовича. — Ты бы лучше о нормальной профессии подумала. На завод бы пошла, как все порядочные люди.
Или в токари! Я в твоём возрасте гайку мог закрутить хоть с закрытыми глазами.
— Папа! Я стану актрисой! Я уеду в Ленинград! — мечтательно говорит Люда.
Её детство прошло в одном из рабочих районов Калининграда. Семья Шкребневых жила без роскоши: отец трудился на ремонтно-механическом заводе, мать работала кассиром в автоколонне. Главными домашними законами были строгость, дисциплина и порядок. Никаких лишних капризов. Никакой расхлябанности.
Но внутри этой девочки явно кипел настоящий шторм. Светлые волосы, почти чёрные брови и синие глаза выделяли её среди одноклассниц так сильно, что школьные учительницы иногда подозревали макияж и пытались «отмыть» эту природную контрастность. Людмила пела песни Аллы Пугачёвой на школьных вечерах в 8-й школе и мечтала о театральных подмостках ЛГИТМиКа. Однако экзамены она не прошла. Жизнь, как водится, решила немного переписать сценарий.
Небо, завод и филологический факультет
Вместо театральной сцены перед Людмилой открылось небо. В 1980 году она окончила трёхмесячные курсы и стала стюардессой Калининградского авиаотряда.
— Уважаемый пассажир, пристегните ремень! — произносила она в микрофон, а где-то внутри наверняка думала: — И это моя сцена? А где же Офелия, занавес и аплодисменты?
Но романтика полётов быстро перестала её вдохновлять. В 1981 году она резко меняет направление и поступает в Ленинградский государственный университет на филологический факультет. Там она берётся за языки так серьёзно, что позже сможет свободно говорить по-испански даже с Монтсеррат Кабалье.
Аркадий Райкин и человек из КГБ
1983 год. Ленинград. Концерт легендарного Аркадия Райкина.
— Ой, какой забавный старичок! — шепчет Людмила подруге.
— Это вообще-то гений эстрады! — возмущённо шипит та в ответ.
Именно в этот момент рядом оказывается невысокий молодой человек с внимательным взглядом. Друг знакомого, который достал билеты на Райкина.
— Вам нравится? — спрашивает он.
— Да, хотя половину шуток я не понимаю. Они какие-то… особенные, — честно признаётся Люда.
— Ничего, разберётесь, — отвечает он. — Я Владимир.
Это был Владимир Путин. Тогда — скромный сотрудник КГБ. Правда, о характере его работы Людмила узнает только спустя несколько лет отношений. До этого она, по некоторым воспоминаниям, считала, что Володя служит в милиции.
— Володя, а чем ты вообще занимаешься? — однажды спросила она за чаем.
— Я? Ну… работаю с информацией, — уклончиво ответил он.
Володя, который всегда опаздывал
Владимир часто приходил на свидания позже назначенного времени, и это стало для их отношений отдельной проверкой. По воспоминаниям самой Людмилы Путиной, она всегда старалась быть пунктуальной, а для её будущего мужа опоздание на полтора часа считалось почти обычным делом.
Она рассказывала, что первые пятнадцать минут ожидания ещё можно было пережить спокойно. Полчаса — уже неприятно, но терпимо. А вот когда проходил час, а его всё не было, появлялась обида до слёз. Через полтора часа эмоций уже почти не оставалось — будто всё внутри успевало перегореть.
Людмила признавалась, что за время такого ожидания проходила через целую бурю переживаний, и когда Владимир наконец появлялся, сил на выяснение отношений у неё уже практически не оставалось.
Свадьбу они сыграли в Ленинграде спустя три года. Скромно, примерно на двадцать человек, в ресторане-поплавке «Корюшка». Жених к тому моменту был двукратным чемпионом Ленинграда по самбо, что, надо признать, добавляло ему в глазах невесты особого ореола.
Дрезден, Кремль и конец брака
Дальше жизнь понеслась быстро: две дочери — Мария и Екатерина, служебный переезд мужа в восточногерманский Дрезден, возвращение уже в другую страну, работа в питерской мэрии и затем — Кремль.