Я незаметно опустила ладонь в карман брюк и коснулась гладкого корпуса телефона.
На экране светилось непрочитанное сообщение из закрытого корпоративного чата руководства:
«Майя Сергеевна, документы по поставкам на четвёртый квартал подготовлены. Ожидаем вашу электронную подпись для продления соглашения с ООО „Орловский консервный“».
Я посмотрела на уведомление, но открывать приложение не стала.
Пока ещё не стала.
Пятьдесят копеек за килограмм
Банкет продолжался ещё примерно полтора часа. Приглашённые выпивали, обсуждали подорожание дизельного топлива, сложности с перевозками и многочисленные проверки региональных ведомств.
Я почти не разговаривала и практически не притрагивалась к угощениям.
Около девяти вечера Вадим придвинулся ко мне. От него ощутимо пахло дорогим пятизвёздочным коньяком.
— Май, послушай, — зашептал он, незаметно подсовывая мне плотную папку с документами. — Быстренько поставь подпись на третьей странице. Там карандашом отметили нужное место.
Я повернулась к супругу.
— Что это за бумаги?
— Ну что за вопросы? — раздражённо поморщился Вадим. — Спецификация на будущий год и дополнение с закупочными расценками. Отец хочет сегодня окончательно всё согласовать, чтобы отчитаться перед представителями министерства. Мы рассчитали поставки под выпуск сорока тысяч банок ежедневно. По прежнему льготному тарифу. Пятьдесят рублей за килограмм сырья.
— Вадим, сейчас говяжьи полутуши на рынке стоят около трёхсот сорока рублей за килограмм, — тихо напомнила я. — Овощи крупным оптом продаются примерно по сорок пять рублей. Наш агрохолдинг фактически отдаёт вашему предприятию продукцию за бесценок. Третий квартал подряд эти поставки приносят нам убытки. А себестоимость производства за это время увеличилась на тридцать процентов.
— И какое тебе до этого дело? — раздражённо передёрнул плечами муж. — Ты ведь обычный директор по найму! Собственники платят тебе зарплату, вот и выполняй свои обязанности. У тебя есть полномочия подписывать текущие договоры. Подписывай согласование! Отец сказал, что даже повышение закупочной цены на десять рублей серьёзно ударит по прибыльности завода.
Я впервые за долгие годы посмотрела на мужа совершенно холодно.
— Дело в том, Вадим, что собственник этого агрохолдинга — я. После смерти отца мне перешло восемьдесят процентов акций. И больше я не собираюсь финансировать убытки вашей семьи за счёт собственного бизнеса.
Вадим застыл с вилкой в руке.
Его глаза расширились, а лицо моментально побагровело.
— Ты… Что за чушь ты несёшь? — прошипел он, испуганно оглядываясь на отца.
Илья Петрович в этот момент увлечённо рассказывал заместителю министра о новой производственной линии.
— Какой ещё собственник? Совсем голову потеряла от своей должности? Только не вздумай устраивать мне здесь представление! Я сказал — подписывай документы! Отец ждёт!
— На таких условиях я ничего утверждать не стану, — ответила я, спокойно положив руки на колени. — Завтра специалисты финансового отдела пересчитают стоимость по стандартным тарифам. Сорокапроцентной скидки больше не будет. Если Илья Петрович согласится работать по рыночным расценкам, сотрудничество продолжится.
— Ты вообще соображаешь, что говоришь?!
Вадим резко схватил меня за запястье под столом и больно стиснул пальцы.
— Какие ещё рыночные цены?! Завод остановится! У нас открыта кредитная линия в ВТБ на сорок миллионов рублей, обеспеченная готовой продукцией! Стоит сырью подорожать, и мы провалимся в огромный кассовый разрыв! Ты хочешь довести моего отца до инфаркта?
— Убери руку, — ровно произнесла я.
Муж отпустил моё запястье, но в его глазах появилась откровенная ненависть.
— Какая же ты наглая и избалованная! — процедил он. — Я тебя из нищеты вытащил, человеком сделал, в приличную семью привёл! Если бы не мой отец, ты бы до сих пор по своему колхозу в резиновых сапогах ходила! Ничего, сейчас он быстро объяснит тебе, как следует себя вести!
Вадим вскочил и громко обратился к главе стола:
— Папа! Представляешь, Майя отказывается подписывать документы на поставку сырья! Видите ли, цены её больше не устраивают!
Разговоры мгновенно оборвались.
Официант, проходивший мимо с подносом горячих блюд, остановился возле двери.
Илья Петрович медленно повернулся в нашу сторону. Его и без того раскрасневшееся от алкоголя лицо стало приобретать багровый оттенок.
Он тяжело поднялся, опираясь кулаками на белоснежную накрахмаленную скатерть.
— Что-о-о?! — протянул он низким, угрожающим голосом. — Её, значит, не устраивают наши цены? И она смеет заявлять об этом при мне? На глазах у моих гостей?
— Именно так, папа, — охотно подтвердил Вадим. — Говорит, что льготных поставок больше не будет. Требует платить полную рыночную стоимость!
Свёкор неторопливо направился вдоль стола ко мне.
Приглашённые настороженно замолчали.