Я даже моргнула от такой чистой, незамутнённой наглости.
— Вы же семья! — продолжала вещать принцесса цветочного бизнеса. — Детей у вас нет, на что вам деньги? А мне статусная машина для дела жизненно необходима.
Я аккуратно промокнула губы салфеткой. Внутри поднималась холодная, очень спокойная ярость.
— То есть, — сказала я тихо, но за столом почему-то сразу стало тише, — я должна работать сутками, чтобы оплачивать машину, на которой ты будешь развозить свои поникшие розы?
— Это вклад в семью! — возмутилась Света.
— Это бытовой паразитизм. Вид наглый, разновидность бессовестная, — ответила я ровно.
Я откинулась на спинку стула.
— Валентина Николаевна, а вы не хотите рассказать дорогим родственникам правду? Почему вашу квартиру никак нельзя сдать?
Свекровь застыла.
— Может, объясните, как там процветает Светочкин цветочный склад, пока вы у меня гречку доедаете?
Лицо свекрови налилось багровым цветом.
— Как ты смеешь так разговаривать со старшими?! Да чтобы я ещё хоть раз переступила порог твоей квартиры! — взвизгнула она и так грохнула рюмкой по столу, что тарелки жалобно звякнули.
— Отлично. Запоминаю при свидетелях.
Я спокойно продолжила:
— Сегодня днём, пока Саша был на смене, а вы, Валентина Николаевна, наводили красоту в парикмахерской, я вызвала грузчиков. Очень аккуратно, с уважением любящей невестки, собрала все ваши вещи в большие клетчатые сумки.
Ключи от вашей квартиры я взяла с тумбочки в нашей прихожей.
Мои крепкие ребята-грузчики отвезли сумки по адресу. Всё выгрузили прямо на коробки с флористической губкой, рулоны плёнки и ведра с мутной водой.
Ключи я заботливо бросила в ваш почтовый ящик.
А в своей квартире просто вызвала мастера. И поменяла дверной замок.
— Сашенька, милый, — я повернулась к мужу. Он сидел с таким лицом, будто его только что ударили мешком с просроченной бухгалтерией.
— Твоя мама при всех торжественно заявила, что больше не переступит порог нашей квартиры. А я очень уважаю желания пожилых людей.
— Что ты натворила, гадина?! — завизжала Света. До неё наконец дошёл масштаб происходящего.
— Там же мои цветы! Маме там даже лечь негде!
— Восстановила естественный порядок, — пожала я плечами.
Я посмотрела на перекошенные от злости лица.
— Ключи от квартиры вашей мамы лежат в её почтовом ящике на первом этаже. Сумки, Валентина Николаевна, уже ждут вас. Можете ночевать прямо среди роз. А ключи от моей квартиры можете выбросить. Они больше ни одну дверь не откроют.
Родственники за столом оцепенели. Никто не ожидал, что тихая медсестра способна провести такую точную хирургическую операцию без наркоза.
Я медленно поднялась из-за стола. Поправила жакет и обвела взглядом притихшую публику.
— И запомните, дамы, одну простую вещь. В медицине есть важный принцип: если паразит становится слишком прожорливым, его нужно выводить. Иначе он уничтожит организм, на котором сидит.
Я посмотрела прямо на свекровь.
— Сочувствие и семейная помощь — прекрасные вещи. Но только когда они взаимны. А если вы пытаетесь удобно устроиться на чужой шее, сначала убедитесь, что у этого человека в кармане нет здравого смысла и телефона хорошего слесаря.
Я взяла сумочку.
— Всего доброго. Продолжайте праздник. За свой салат я уже заплатила на баре.
Саша догнал меня только у гардероба. Он был бледный, тяжело дышал, но в глазах у него наконец мелькало что-то похожее на понимание.
— Тань… ты с ними жёстко.
— Зато честно, Саш. Поехали домой. У меня завтра тяжёлая смена.
Мы вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным и неожиданно свежим.
Я прекрасно понимала: впереди ещё будут звонки, истерики, обвинения и жалкие попытки надавить на совесть. Но моя маленькая крепость снова была под защитой.
Моя квартира снова стала моим домом.