Лариса едва заметно улыбнулась. Антон играл великолепно. Даже слишком убедительно. Его ладонь на её плече была тёплой, тяжёлой, и от этого прикосновения по спине побежали странные мурашки.
— Твоя женщина?! Ваш дом?! — Дмитрий задыхался от возмущения. — Я её законный муж! Эта квартира моя! Я здесь прописан! Я оставил её вам из благородства, а ты, значит, шлю…
Он не успел договорить. И тут произошло то, чего Лариса никак не ожидала в их условленном спектакле. Антон резко выпрямился, лицо его стало жёстким. Он не ударил Дмитрия, как это делают в дешёвых сериалах. Он сделал нечто гораздо более разрушительное для бывшего мужа.
Антон опустился на одно колено возле кресла, взял лицо Ларисы в ладони и притянул к себе.
Это был не театральный поцелуй в щёку. Это был настоящий, глубокий, горячий поцелуй. От неожиданности Лариса выронила бокал, и тот со звоном разбился о паркет, расплескав красное вино, похожее на кровь. На секунду она застыла, а потом, поддавшись какому-то сильному, почти первобытному чувству, ответила. Забыла про Дмитрия, про разбитое стекло, про весь их план. Мир сузился до губ Антона, до запаха его кожи, до ощущения невероятной защищённости.
Дмитрий издал звук, похожий на хрип раненого зверя. Его лицо из красного стало багровым.
— Ах ты дрянь! — прохрипел он, хватаясь за ручку чемодана. — Изменщица! Я думал, ты мать моего ребёнка, я к тебе с душой, а ты тут притон устроила! Ну держись! Ты ещё поплачешь! На улице останешься! Я всё заберу! Ни копейки не получишь!
Он развернулся и хлопнул входной дверью так, что в прихожей с потолка посыпалась мелкая штукатурка.
В гостиной повисла звенящая тишина. Лариса сидела в кресле, тяжело дыша, губы горели. Антон всё ещё стоял перед ней на коленях, не убирая рук с её лица. В его глазах не было ни насмешки, ни игры. Только предельная серьёзность.
— Антон… — Лариса сглотнула, пытаясь прийти в себя. — Ты немного переиграл. Он теперь нас живьём съест.
— Я не играл, Лариса, — тихо, но твёрдо ответил Антон. Большим пальцем он осторожно стёр каплю вина с её подбородка. — Ни секунды.
Она широко распахнула глаза.
— Что ты хочешь сказать?
— Я люблю тебя, Лар. Очень давно. Ещё до твоей керамики, до того, как этот напыщенный индюк начал вытирать о тебя ноги. Я всегда был рядом, но ты была замужем, и я не имел права вмешиваться. Я просто ждал. Когда он ушёл, я ждал, пока твоё сердце перестанет болеть. Но сегодня, когда он прислал это сообщение и я увидел, что он опять пытается посадить тебя на цепь… Я не выдержал. Прости, если напугал. Но я не отступлю. Я хочу быть с тобой. Не понарошку. По-настоящему.
Лариса была ошеломлена. Её мир снова перевернулся, но на этот раз не рухнул в пропасть, а будто поднялся вверх. Человек, который всё это время был её опорой, знал её привычки, страхи, обожал Дашу, умел молчать рядом и приходить именно тогда, когда нужно… Он любил её. И вдруг стало ясно: то, что она почувствовала во время поцелуя, не было случайностью. Это было то самое тепло, которого ей так не хватало все эти годы.
Она медленно подняла руки, обняла его за шею и зарылась пальцами в его волосы.
Слова больше были не нужны.
Следующие месяцы стали настоящим полем боя. Дмитрий, уязвлённый до глубины самолюбия, решил мстить масштабно. Он нанял дорогого и беспринципного адвоката, подал на развод и раздел имущества. Его благородство исчезло мгновенно. Теперь он не собирался оставлять «жене-изменщице», как он выражался, ни рубля.
Суд был тяжёлым. Атмосфера в зале каждый раз накалялась до предела. Дмитрий срывался, рассказывал небылицы о моральном облике Ларисы, требовал признать её недобросовестной супругой, уверял, что она якобы годами водила любовников в их общую постель. Пытался доказать, что ипотеку выплачивал только он, приносил сомнительные выписки, приводил друзей-свидетелей, которые повторяли заученные фразы.
Лариса сидела на скамье, сцепив руки так сильно, что белели костяшки. Антон всегда был рядом — в коридоре суда, у дверей, после заседаний. Он поддерживал её и не позволял сорваться. Именно он нашёл для неё сильного юриста, который спокойно и методично разбивал каждый аргумент Дмитрия.
Наглость бывшего мужа сыграла против него. Он так увлёкся обвинениями, что забыл: суд интересуют не эмоции оскорблённого мужчины, а документы и закон. Все его попытки лишить Ларису имущества разбились о факты.
Судья — строгая женщина в очках с тяжёлой оправой — выслушала обе стороны и вынесла справедливое решение. Квартира, купленная в браке, была признана совместно нажитым имуществом. Крики Дмитрия о «предательстве» не помогли. Недвижимость постановили разделить пополам. Кроме того, суд назначил Дмитрию твёрдые алименты на Дашу — сумма оказалась такой, что у бывшего мужа случился новый приступ ярости.
После заседания Дмитрий вылетел из зала, сыпля проклятиями и краснея от бессилия. Его попытка вернуться к удобной жизни закончилась полным крахом.