— Ты совсем ненормальная? При матери такое говорить! Тебе вообще не стыдно?
— А тебе было не стыдно полгода прикрываться её именем? — так же спокойно ответила я. — Теперь пусть она знает, какой ты заботливый сын.
И я закрыла дверь.
Без крика.
Без хлопанья.
Я осталась одна.
Прислонилась лбом к холодной двери и слушала.
Сначала растерянный голос свекрови.
Потом злой голос Олега.
Потом шаги.
И наконец — тишина.
Я медленно сползла на пол и обняла колени.
Руки дрожали.
Но внутри было неожиданно легко.
Так бывает после сложного годового отчёта, когда наконец сходятся все цифры.
Я сделала это сама.
Не сестра.
Не адвокат.
Не подруги.
Я.
Вечером приехала Светка.
Привезла бутылку вина и пакет пельменей.
Она ругала Олега самыми последними словами, а я почти её не слушала.
Я смотрела в тёмное окно и вдруг поняла, что тишина в квартире снова изменилась.
Только теперь она была не тяжёлой, а чистой.
Как воздух после ливня.
И всё же я понимала: эта история ещё не закончена.
Прошёл месяц.
Теперь Олег действительно жил у матери. У той самой, чьими приступами он прикрывался все эти месяцы.
Мы подали документы на развод. Всё шло спокойно, без скандалов и делёжки тарелок.
Я заранее всё просчитала.
А вот Тамара Петровна со мной больше не разговаривала.
Она была уверена, что это я опозорила их семью.
Не сын, который лгал.
А я, которая сказала правду.
Однажды она всё-таки позвонила.
Но вовсе не для того, чтобы попросить прощения.
— Ты выставила нас на посмешище перед всем подъездом, — сказала она.
Олег, конечно, уже успел рассказать свою версию.
По его словам, я истеричка, которая копалась в карманах и выгнала мужа на улицу из-за какого-то чека на четыре тысячи двести гривен.
Он и сейчас иногда пишет мне.
Но слова «прости» я в этих сообщениях так и не увидела.
Зато регулярно появляется другое:
«Можно было всё решить по-человечески, без твоего спектакля».
Спектаклем он называет тот разговор при его матери.
Хотя я даже голоса не повысила.
А я наконец начала спать.
По-настоящему.
Без ночных пробуждений.
Без подсчётов.
Без ожидания.
Просто спать.
И всё же иногда, особенно ближе к утру, меня мучает один вопрос.
Правильно ли я сделала, что позвала его мать?
Или не стоило втягивать пожилую женщину в наши семейные проблемы?
Как вы думаете, я поступила справедливо или всё-таки перешла границу?