Коробку с подарком я поставила на отдельный столик среди многочисленных букетов.
Себе налила ягодного морса.
Впереди ещё предстояло возвращаться домой по ночной дороге.
Поздравления следовали одно за другим.
Гости желали маме здоровья, долголетия, семейного счастья и побольше внуков.
Постепенно все расслабились, раскраснелись, начали громко разговаривать.
И тут со своего места поднялась Зинаида Павловна.
— Галочка! — торжественно произнесла она, поправляя брошь на платье. — Хочу тебе сказать: выглядишь ты замечательно! Совсем не на свои годы! А улыбка какая стала — прямо голливудская! Раньше ведь постоянно рот ладонью прикрывала!
Мама буквально расцвела от удовольствия.
И широко улыбнулась.
На виду у всех оказались шесть зубов того самого моста, который я изготовила собственными руками.
— Это всё мой Стасик! — громко объявила мама на весь зал. — Он мне зубы сделал! В областной клинике! Сто тысяч рублей заплатил, ничего не пожалел! Вот какой замечательный у меня сын!
Стас скромно кивнул и опустил глаза в тарелку.
С таким видом, словно действительно когда-то достал из собственного кармана сто тысяч рублей и оплатил матери лечение.
Я смотрела на мамину улыбку.
И узнавала каждый зуб.
Передние резцы пришлось переделывать дважды, поскольку первый вариант керамики получился слишком желтоватым.
Три субботы подряд я практически не выходила из лаборатории.
В это время Лёва дома самостоятельно разогревал себе пельмени.
Только материалы обошлись мне в двадцать одну тысячу рублей, которые я заплатила из собственных денег.
По официальному прайсу нашей клиники подобная работа стоила девяносто пять тысяч.
Раиса подготовила маме зубы совершенно бесплатно, по нашей дружбе.
Мама несколько раз приезжала на примерки в Екатеринбург и оставалась ночевать у меня на диване.
Она прекрасно знала, кто выполнял эту работу.
Лучше любого другого человека на свете.
Но Зинаида Павловна продолжала говорить.
— А ещё тебе, Галя, в июле глаз бесплатно прооперируют, по полису! Как удачно очередь подошла! Другие ведь огромные деньги за такие операции в частных клиниках платят.
Я медленно опустила стакан с морсом на скатерть.
Значит, операция всё-таки будет бесплатной. По полису. В июле.
А шестьдесят восемь тысяч рублей, которые мама требовала у меня в марте, предназначались вовсе не для оплаты лечения.
Мама тем временем постучала вилкой по бокалу и поднялась со своего места.
— Спасибо вам всем, дорогие, что пришли, — начала она довольным, слегка дрожащим от волнения голосом. — Хочу сказать одно: сын у меня — настоящая опора. Всё на нём держится. И кран починить, и зубы матери сделать, и внуком заниматься. А Уля у нас теперь городская. От семьи оторвалась. Отрезанный ломоть. Раз в год появится — и уже спасибо.
Последние слова она произнесла, глядя прямо мне в глаза.
После чего снова улыбнулась.
Моими зубами.
Внутри словно что-то резко надломилось.
Сухой, короткий треск — будто гипсовую модель уронили на кафельный пол.
Я неожиданно поднялась со стула.
Сама ещё не успела решить, что именно собираюсь говорить, а ноги уже выпрямились.
За столом быстро стало тихо.
Кто-то протянул руку за салфеткой и застыл на полпути.
Я могла просто сесть обратно.
Промолчать, как делала всегда.
Через несколько минут гости наверняка забыли бы неприятную сцену, а праздник продолжился.
Но я осталась стоять.
— Мама, — произнесла я удивительно ровным голосом. — Этот зубной мост изготовила я. Лично. Своими руками. В собственной лаборатории. Три субботы подряд. А Стас увидел его впервые только после того, как ты вернулась из Екатеринбурга с готовыми зубами.
Зинаида Павловна медленно положила вилку на стол.
— Галочка, неужели это правда? — тихо спросила она.
— Уля, немедленно сядь, — прошипела мама. — На нас люди смотрят!
— Вот и прекрасно. Пусть смотрят. И ещё кое-что. Каждого пятого числа, начиная с апреля после папиных похорон, я отправляла тебе деньги. Девяносто восемь переводов. В общей сложности — два миллиона рублей. Отдых Стаса оплачен из этих же денег. А за якобы необходимую операцию ты просила дополнительную сумму.
— Ты чего вообще… — начал брат, привставая со стула.
— Я ещё не закончила.
Я открыла сумочку и достала телефон.
Руки оставались совершенно спокойными.
Так же уверенно я держу пинцет, когда устанавливаю крошечную зубную коронку и не имею права ошибиться.
— Раз я для вас отрезанный ломоть, — произнесла я тихо, — можете считать, что меня больше нет в этой семье.
Открыла банковское приложение.
Нашла регулярный платёж с названием «Маме».
Нажала кнопку «Отключить».
Затем прошла через весь зал, остановилась возле матери и положила телефон перед ней на скатерть, повернув экран так, чтобы она могла всё увидеть.
После этого забрала телефон и прямо у неё на глазах покинула семейный чат «Родня».
Экран погас.
Словно даже телефон устал от происходящего.