— То, что думаю! — повысил голос Виктор. — Татьяна Николаевна всю жизнь работала, детей растила. Она имеет право на достойный праздник. А твои родители чего добились? Пенсию копеечную получают и живут у дочери на шее!
Щёки Нади вспыхнули, будто её ударили по лицу. На мгновение ей даже стало трудно дышать.
— Повтори ещё раз.
— Моя мать заслужила отпраздновать юбилей на даче, а твои нищие родители пусть на это время убираются! — выпалил Виктор, уже не сдерживаясь.
На кухне повисла тяжёлая, звенящая тишина. Надя стояла неподвижно и широко раскрытыми глазами смотрела на мужа. Руки у неё дрожали, но голос прозвучал неожиданно ровно и спокойно:
— Родители остаются дома. Это их дом. Если твоей матери нужно место для праздника — пусть ищет другое.
Виктор ударил кулаком по столу. Чашки подпрыгнули, одна сорвалась на пол и разбилась.
— Ты ничего не понимаешь! Мама уже всё организовала! Гости, музыка, еда! Нельзя всё рушить из-за твоих принципов!
— Моих принципов? — Надя наклонилась и стала собирать осколки. — Это называется уважением к родителям. К тем, кто дал мне жизнь и этот дом.
— А ко мне уважения нет? К моей матери? — Виктор метался по кухне, размахивая руками.
Надя аккуратно высыпала осколки в мусорное ведро, вымыла руки и, не глядя на мужа, произнесла:
— Уважение нужно заслужить. И тебе, и твоей матери.
Она прошла мимо него в спальню, закрыла за собой дверь и опустилась на край кровати. За окном медленно гас вечерний свет, и в тишине дома было отчётливо слышно, как вскоре хлопнула входная дверь.
Через несколько минут в комнату тихо постучали.
— Надя, — раздался голос отца. — Мы всё слышали.
Она не ответила. Только сильнее сжала подушку на коленях и закрыла лицо ладонями.
На следующее утро Иван Петрович и Анна Семёновна начали собирать вещи.
— Мы поедем к тёте в город, дочка, — сказала мать, обнимая Надю. — Не надо вам ссориться из-за нас.
Надя молча кивнула, стараясь спрятать слёзы.
А когда машина с родителями исчезла за поворотом, она вышла на веранду, села в старое плетёное кресло и долго смотрела на сад, где ещё вчера звучали их голоса.
Дом стал пустым.
Очень пустым.