— Моя мать заслужила отпраздновать юбилей на даче, а твои нищие родители пусть на это время убираются! — заявил мужчина.
Загородный дом с покатой крышей и резными наличниками прятался среди старых яблонь. Он достался Наде от родителей после смерти бабушки. Здесь прошло всё её детство, и каждая комната хранила свои воспоминания. Теперь Надя уже третий год жила в этом доме вместе с мужем Виктором.
Сентябрьский вечер заливал небо густым багровым светом. На веранде Надя расставляла чашки для вечернего чая. Из открытой двери доносились голоса родителей: Иван Петрович рассказывал жене, как днём собрал последние помидоры в теплице.
— Анна Семёновна, завтра морковь надо бы выкопать, — говорил отец, вытирая руки полотенцем. — Скоро заморозки начнутся.
— Конечно, Иван Петрович. Наденька, может, завтра поможешь нам? — обратилась мать к дочери.
Надя кивнула и стала разливать горячий чай по чашкам. Родители приехали к ней ещё в начале лета и с тех пор помогали по хозяйству. Отец ремонтировал забор, возился в огороде, мать варила варенье из смородины и крыжовника, собранных в саду. Дом снова наполнился тем самым родным уютом: скрипом шагов по деревянному полу, запахом свежей выпечки и тихими разговорами за ужином.
Виктор появился на пороге, стряхивая с куртки дождевые капли. Он работал инженером в городе и каждый день ездил туда на машине.
— Иван Петрович, как там дела с крышей сарая? — спросил зять, присаживаясь к столу.
— Да, думаю, доски новые покупать придётся. Старые уже совсем сгнили, — ответил отец Нади.
Виктор молча пил чай, лишь иногда кивая в ответ на слова тестя. Надя заметила, что в последние дни муж стал каким-то рассеянным и часто хмурился без видимой причины. Когда родители уходили спать, он подолгу сидел перед телевизором и бездумно щёлкал каналами.
— Что-то случилось? — спросила Надя однажды вечером, присаживаясь рядом с ним на диван.
— Да нет, ничего особенного, — отмахнулся Виктор, не отводя глаз от экрана.
Надя не стала допытываться. Мужчины иногда становятся мрачными, особенно осенью. Может, просто устал на работе.
Но через несколько дней поведение Виктора стало ещё заметнее. Когда отец предложил помочь ему с ремонтом гаража, муж ответил резко, почти грубо, чего раньше за ним не водилось. За ужином он молчал и отвечал односложно. Анна Семёновна даже спросила, не заболел ли зять, но Надя успокоила мать.
В субботу утром, когда родители ушли в лес за грибами, Виктор подошёл к жене на кухне. Надя как раз мыла посуду после завтрака.
— Надень, нам нужно поговорить, — сказал муж, садясь за стол.
Надя вытерла руки полотенцем и повернулась к нему. Лицо Виктора было непривычно серьёзным.
— У мамы скоро юбилей. Шестьдесят лет. Татьяна Николаевна хочет отметить его здесь, в доме. Позвать родственников, друзей. Ты же знаешь, как она любит большие праздники.
Надя кивнула. Свекровь действительно обожала застолья. На каждый праздник она собирала полный дом гостей и готовилась к этому по несколько дней.
— И что ты предлагаешь? — спросила Надя.
Виктор немного помолчал, а потом посмотрел жене прямо в глаза.
— Твоим родителям надо будет уехать на несколько дней. Хотя бы на неделю. Мама захочет всё переставить, украсить дом по своему вкусу. Гости останутся ночевать. Всем просто не хватит места.
Надя застыла с полотенцем в руках. Слова мужа прозвучали так, будто он уже всё решил за неё.
— Как это — уехать? Куда им ехать? Этот дом принадлежит мне, и родители живут здесь совершенно законно.
— Да не навсегда же! Всего на несколько дней. Могут к твоей тёте съездить или в санаторий. У них наверняка есть куда податься.
Надя медленно повесила полотенце на крючок. Мысли путались, никак не желая складываться во что-то понятное.
— Виктор, ты сейчас серьёзно? Ты предлагаешь выгнать моих родителей из их же родного дома ради праздника? Они здесь живут, помогают нам. Без них мы бы с этим хозяйством давно не справились.
Муж поднялся из-за стола и подошёл ближе.
— Надень, ну пойми ты. Мама всю жизнь мечтала о таком юбилее. Родственники приедут из других городов. Нельзя же её подвести. А твоим родителям что стоит немного отдохнуть где-нибудь в другом месте?
— Моим родителям? — голос Нади стал твёрже. — Иван Петрович и Анна Семёновна останутся здесь, потому что имеют на это полное право. Никто не будет выселять их из дома ради юбилея.
Виктор нахмурился. На его щеке дёрнулась жилка — верный знак, что он начинал злиться.
— Ты не понимаешь. Мама уже всё распланировала. Столы заказала, музыкантов пригласила. Отменять теперь поздно.
— Тогда пусть празднует у себя дома или снимет кафе, — спокойно ответила Надя, скрестив руки на груди.
Лицо Виктора стало красным. Он сжал кулаки.
— Послушай, Надя! Хватит упрямиться! Моя мать заслужила отметить юбилей там, где ей хочется. А твои родители пусть на это время найдут себе другое место!
Надя открыла рот от изумления. Она не ожидала услышать от мужа такие слова.
— Что ты сейчас сказал?
— То, что думаю! — повысил голос Виктор. — Татьяна Николаевна всю жизнь работала, детей растила. Она имеет право на достойный праздник. А твои родители чего добились? Пенсию копеечную получают и живут у дочери на шее!
Щёки Нади вспыхнули, будто её ударили по лицу. На мгновение ей даже стало трудно дышать.
— Повтори ещё раз.
— Моя мать заслужила отпраздновать юбилей на даче, а твои нищие родители пусть на это время убираются! — выпалил Виктор, уже не сдерживаясь.
На кухне повисла тяжёлая, звенящая тишина. Надя стояла неподвижно и широко раскрытыми глазами смотрела на мужа. Руки у неё дрожали, но голос прозвучал неожиданно ровно и спокойно:
— Родители остаются дома. Это их дом. Если твоей матери нужно место для праздника — пусть ищет другое.
Виктор ударил кулаком по столу. Чашки подпрыгнули, одна сорвалась на пол и разбилась.
— Ты ничего не понимаешь! Мама уже всё организовала! Гости, музыка, еда! Нельзя всё рушить из-за твоих принципов!
— Моих принципов? — Надя наклонилась и стала собирать осколки. — Это называется уважением к родителям. К тем, кто дал мне жизнь и этот дом.
— А ко мне уважения нет? К моей матери? — Виктор метался по кухне, размахивая руками.
Надя аккуратно высыпала осколки в мусорное ведро, вымыла руки и, не глядя на мужа, произнесла:
— Уважение нужно заслужить. И тебе, и твоей матери.
Она прошла мимо него в спальню, закрыла за собой дверь и опустилась на край кровати. За окном медленно гас вечерний свет, и в тишине дома было отчётливо слышно, как вскоре хлопнула входная дверь.
Через несколько минут в комнату тихо постучали.
— Надя, — раздался голос отца. — Мы всё слышали.
Она не ответила. Только сильнее сжала подушку на коленях и закрыла лицо ладонями.
На следующее утро Иван Петрович и Анна Семёновна начали собирать вещи.
— Мы поедем к тёте в город, дочка, — сказала мать, обнимая Надю. — Не надо вам ссориться из-за нас.
Надя молча кивнула, стараясь спрятать слёзы.
А когда машина с родителями исчезла за поворотом, она вышла на веранду, села в старое плетёное кресло и долго смотрела на сад, где ещё вчера звучали их голоса.
Дом стал пустым.
Очень пустым.