— Маш, ну что ты к нему придираешься? Он устал, дай человеку выдохнуть.
— Гриша прав, машину пока менять не стоит.
— Зря ты на него сердишься, он же старается ради семьи.
Маша схватила телефон и набрала номер матери. Гудки показались бесконечными.
— Алло, доченька! Я как раз хотела тебе позвонить! Представляешь, здесь такие закаты!
— Мам, как ты там? Не скучаешь одна?
— Что ты, какая скука! Тут столько всего интересного. Вчера ездила на экскурсию.
— Одна? Может, с кем-нибудь познакомилась?
Валентина Сергеевна рассмеялась, но Маше в этом смехе послышалось напряжение.
— Ну что ты как маленькая! Какие ещё знакомства? Я просто отдыхаю.
— А ужинаешь с кем? Одна сидишь?
— Маш, что это за допрос? За ужином с разными людьми общаюсь. Вчера, например, разговорилась с семейной парой из Москвы, очень приятные люди.
— А мужчины… никто не пристаёт? Ты же у нас красавица.
— Да что ты себе напридумывала? — голос матери стал раздражённым. — Какие мужчины? Я загораю, плаваю, хожу на процедуры.
— Мам, я просто переживаю за тебя.
— Не переживай, всё отлично. Ой, извини, мне пора на массаж. Вечером поговорим!
Раздались короткие гудки. Маша опустила телефон. Чем больше мать уходила от прямых ответов, тем сильнее росло подозрение. Почему она не может ответить спокойно? Почему начинает нервничать?
В голове складывалась ужасная, невозможная картина. Мать и муж. Вместе. За её спиной. Как давно это длится? Неужели все эти командировки были выдумкой? А может, они встречались даже в их квартире, пока Маша была на работе?
От этих мыслей у неё закружилась голова. Мария прижала ладони к вискам, пытаясь взять себя в руки, но перед глазами снова и снова вставал тот снимок: синие шорты с белыми полосами, дракон на лопатке, загорелая спина её мужа всего в нескольких метрах от её матери.
Маша набрала Гришу по видеосвязи. Длинные гудки звучали почти издевательски. Наконец вызов сбросили. Через пару минут пришло сообщение:
— Очень занят. Позже созвонимся.
Сухо. Коротко. Даже без привычного смайлика, который он обычно добавлял.
Мария снова позвонила матери.
— Мам, прости, что отвлекаю. Просто мне как-то тревожно.
— Машка, что случилось? — в голосе Валентины Сергеевны сразу появилось беспокойство.
— Да ничего особенного, настроение странное. Расскажи лучше про отель. Народу много?
— Достаточно. Но места всем хватает.
— Русских много?
— Есть, конечно. Но не сказала бы, что прямо толпы. — мать явно начала нервничать. — Маш, ты точно нормально себя чувствуешь?
— Мам, а ты правда там одна? Просто… просто скажи честно.
Пауза затянулась.
— Я не понимаю, о чём ты. Конечно, одна. Мария, что происходит?
— Ничего, мам. Извини. Отдыхай.
Но именно в этой паузе, в напряжении её голоса, в неуверенности перед ответом Маша услышала то, что приняла за подтверждение своих страшных подозрений.
Три дня она мучилась. Почти не спала, почти не ела, механически ходила на работу и делала вид, что всё нормально. На четвёртый день не выдержала и купила билет на ближайший рейс в Турцию.
— Лена, я уеду на несколько дней. Присмотри за квартирой, пожалуйста, — попросила она подругу.
— Куда ты собралась?
— К маме. Хочу сделать ей сюрприз.
В самолёте Маша снова и снова прокручивала в голове возможные сцены. Что она скажет? Как поведёт себя? Поймает их вместе за ужином? Или у номера? От последней мысли ей становилось физически плохо.
Отель оказался огромным. Мария специально поселилась в соседнем корпусе, чтобы случайно не столкнуться с ними раньше времени. Администратор приветливо улыбалась и предлагала экскурсии, но Маша только рассеянно кивала.
Первый вечер она провела возле бассейна, наблюдая за отдыхающими. Матери нигде не было видно. На следующее утро Мария спустилась к завтраку пораньше и села в дальнем углу ресторана, откуда хорошо просматривался весь зал.
И тут она увидела его.
Григорий вошёл в ресторан. Загорелый, отдохнувший, в той самой белой рубашке, которую она гладила перед его «командировкой». Мария вжалась в кресло и машинально спряталась за колонной.
Но за мужем шла вовсе не Валентина Сергеевна.
К нему прижималась молодая блондинка лет двадцати пяти в коротком сарафане. Григорий что-то шепнул ей на ухо, и она рассмеялась, запрокинув голову. Они сели за столик у окна. Муж отодвинул для неё стул, поцеловал в макушку и пошёл к шведскому столу.
Мария смотрела на это и не могла пошевелиться. В голове стало пусто и звонко, словно внутри разбился огромный колокол. Всё это время она подозревала не того человека. Мама была ни при чём. А Гриша… Гриша просто изменял ей с другой женщиной.
Мария просидела в номере до самого вечера, не находя сил даже встать. Шок от увиденного смешивался с мучительным чувством вины. Как она могла подумать такое о матери? О женщине, которая всю жизнь отдавала себя ради неё?
Собрав остатки сил, она поднялась на третий этаж и постучала в дверь номера триста двенадцать.