— Ничего страшного не будет, — добавила мачеха неожиданно спокойным голосом. — Посидишь с ними, стишки им свои почитаешь. Может, песенку споёшь, погладишь, где попросят. И они тебя тоже погладят. Ничего они тебе такого не сделают, чего б ты сама не захотела.
— Но мама! — закричала девушка.
Клава в ответ зарядила ей мощную оплеуху. Она умела бить так, чтобы не оставалось следов — настоящий талант. Иван как-то раз говорил, что его женщина училась на врача — но бросила университет на четвёртом курсе. Видимо, как минимум один навык ей пригодился.
— Я сколько раз тебе говорила? — взревела мачеха. — Никакая я тебе не мать. Твоя мать тебя бросила вместе с отцом, слышишь? Будешь вести себя хорошо — будем тебя пару раз в неделю в аренду сдавать. Всё равно ты бесполезная, только ешь и пьёшь, а толку — никакого. А ежели плохо будешь себя вести — то по пять раз за ночь буду тебя продавать, слышишь?
— Но… — прошептала Лера, потирая ушибленную щёку. — Я ни разу, слышишь? Ни разу этого не делала. Ну, этого самого. Ни с кем.
И тут же покраснела — да так сильно, что стала буквально пунцовой. Она никогда не обсуждала со своей мачехой такие темы. В принципе, никогда и ни с кем не обсуждала.
— Будешь мне тут заливать, что девочка ещё? — прокричала мачеха, глядя на ненавистную падчерицу, и схватила её за грудки. — Рассказывай мне. Я же вижу по тебе: блудливая ты овца. Такая же, как матерь твоя. Уже, небось, весь район тебя перетаскал. И не говори, что не так. Значит, с завтрашнего дня за это деньги будем брать. Большие деньги! Не подготовишься — убью. И в мусорку выкину. Всё, свободна.
С этими словами Клавдия вытолкала её за дверь, на тёмную лестницу, ведущую в цокольный этаж. Девочка вся сжалась и не могла поверить в смысл происходящего. Лера рыдала — от боли, унижений и страха. Неужели это всё происходит с ней по-настоящему? Неужели никто не придёт и не поможет ей? Неужели никто не защитит?
Пока Клавдия, потирая ручки, готовила свою падчерицу к первым в её жизни клиентам, Сергей собрал товарищей, чтобы обсудить подробности предстоящей встречи. Слава и Коля — не столько близкие друзья, сколько коллеги по их тёмным делам. Люди, которые были посвящены во все перипетии его судьбы, наморщили лбы. С одной стороны, предложение товарища было им очень интересно. С другой, они предпочитали трезво смотреть на вещи.
— Шестнадцать, говоришь? — спросил Слава с лёгким сарказмом. — Вот это дела. Ты, конечно, смело подписался. И нас подписал. Про прокурора ты подумал?
— Ты, значит, один всё решил? — добавил Коля. — Как всегда. Ну молодец, предводитель наш. И что ты будешь делать, если на каком-то этапе нашей… кхм… встречи — что-то пойдёт не так? Если себя тебе не жалко, то о нас ты подумал?
— Так, замолчали оба, — потребовал Сергей, теряя терпение. — Будете мне тут сопли распускать, я каждому из вас речевой аппарат мигом подправлю. Не для того он вам дан, чтобы ныть. Сегодня со старшим виделся… Да-да, с тем самым. Он одобряет. И про вас тоже хорошо отозвался, сказал, что не подведёте. Если не мы, то её другие купят. И будете потом локти кусать.
Услышав про старшего, товарищи тут же прикусили языки. В их деле — строгая иерархия. Им бы не хотелось проверять, что происходит, если её нарушить. Вряд ли ответ им понравится. От того, что Сергей имеет доступ к небожителю, ребята тут же испытали уважение. И страх.
— Ну да, — согласился Слава. — Конечно, перекупят с лёгкостью. Это ж Москва. Но, блин, завтра? Мы успеем сумму собрать?
— Не успеем, — согласился Сергей, но при этом — хитро улыбнулся. — Но они ведь этого не узнают. Куклу им закинем. Нам главное лапы на девочку наложить, наше кино сделать — и баста.
— То есть, ты решил рисковать? — спросил Коля. — Рисковый ты наш. А что мы будем делать, если их там больше двух? Вдруг у этой сводницы какой-то козырь в рукаве припрятан?
— Никого там не будет, — махнул рукой Сергей. — В общем, слушайте сюда, малохольные вы мои. Либо вы идёте со мной до конца — и мы все втроём взлетаем на вершину благодаря нашей шестнадцатилетней красотке. Либо — знать вас не желаю, и старшему обо всём доложу. Кто будет писать кино?
Николай вздохнул. Эта «почётная» обязанность однажды уже доставалась ему. Пока одни работали в кадре, отрываясь по полной, ему нужно было выстраивать сюжет, экспозицию, образы. Следить, чтобы в записи не было брака.
— Ладно, я готов писать, — сказал Николай. — Но при одном условии. И давай сразу договоримся: ты слушаешь до конца, не перебивая. Будь реалистом, Серж: до завтрашнего вечера ты второго оператора не найдёшь.
Сергей выслушал его: предложение показалось разумным. Он улыбнулся и похлопал товарища по плечу:
— Вот уж и не думал, что ты такой стратег. Но я это предвидел. И всё уже подготовил, представляешь? На, полюбуйся.
Он вытащил из-под своего ящика пакет и бросил в сторону Сергея. Тот открыл папочки, полистал их и причмокнул, ознакомившись с их содержимым. Передал Николаю, который тоже поспешил выразить восхищение. Работа действительно внушала уважение.