Уже подходя к подъезду, в свете фонаря, Люба увидела тёмную фигуру, лежащую у скамейки. Люба оглянулась, двор был пустой, даже с собаками никто не прогуливался. Подходить было страшно. Люба достала телефон и набрала номер отца, уже, наверняка, выпил, но всё равно должен встретить, подумала она и вздрогнула, когда поняла, что телефон звонит совсем рядом.
На дрожащих ногах Люба подошла ближе. И точно, на запорошенном снегом асфальте лежал отец.
— Пап. – Люба наклонилась и легонько потрясла его за плечо. В ответ он слабо промычал, от него пахло водкой. – Пап, вставай. – Люба толкнула его чуть сильнее. Ей стало страшно, ей его не поднять, а если он сам не проснётся, замёрзнет, а соседи, вдруг кто увидит, какой стыд. – Пап, пап. – Звала Люба и слёзы катились по её щекам, но отец не просыпался.
— Что случилось? – Люба не заметила, как рядом оказалась незнакомая женщина.
— Папа… он не встаёт. – Всхлипнула Люба.
— Приступ? Сердце? – Женщина наклонилась ближе и, учуяв запах алкоголя, всё поняла.
— Здесь живёте? Дома кто-то есть? – Быстро спросила она.
— Здесь. Никого. – Люба снова шмыгнула носом.
— Ничего, сейчас мы, сейчас. – Женщина поставила рядом пакет с продуктами, с которым возвращалась из магазина и принялась поднимать обмякшего Семёна. – Вот так, помоги-ка немного. – Приговаривала она.
Женщина была невысоко роста, полноватая, да и пуховик делал её неповоротливой, но у неё всё равно получилось. Люба только придерживала с боку.
— Лучше пакет возьми. – Напомнила женщина. – А я справлюсь. Санитаркой в больнице работаю. И не таких иногда ворочать нужно. – Пояснила она Любе, пока они еле-еле продвигались к лифту. Семён, хоть и слабо, но на ногах стоял, так что общими усилиями добрались до квартиры.
— Ну вот. Пусть так полежит, а там мать придёт, разденет. – Выдохнула женщина, уложив Семёна на диван.
— Она не придёт. – Ответила Люба, глотая слёзы и стаскивая с отца ботинки.
— Ну-ка, ну-ка, давай, рассказывай. И давно вы так одни? – Женщина оглядела комнату, где, явно, не хватало женской руки.
— Почти год. – Люба уже не могла сдерживать рыдания. Она столько времени старалась быть сильной, а сейчас вдруг захотелось рассказать всё этой незнакомой женщине. Женщина тем временем, обняв Любу за плечи тихонько повела её на кухню, усадила на стул, сунула в руки стакан с водой. Люба всё всхлипывала, всё говорила и говорила, как было плохо, страшно, обидно. Женщина вздыхала, кивала понимающе головой, потом поставила чайник.
— Мда, дела. Ну ничего, ничего, всё наладится. Вот мы с тобой чаю сейчас попьём и уже повеселее будет. – Приговаривала она.
Выговорившись, Люба потихоньку стала успокаиваться.
— Спасибо, что помогли. Как вас зовут? – Поблагодарила Люба.
— Как не помочь. – Пожала плечами женщина. – Тёть Марина, можешь звать. Давай ужин разогрею, наволновалась, ты, подкрепиться бы не мешало. – Заботливо говорила тётя Марина, разливая чай.
— Нечего. Отец утром деньги забыл оставить, я ничего не купила. А он, сами видите. – Люба снова шмыгнула носом.
— Ну, ну, будет. Не велика беда. Сейчас мы с тобой вместе приготовим и вместе поужинаем. – Тётя Марина принесла из коридора свой пакет с продуктами и начала хозяйничать, будто всегда тут была, на этой кухне. Люба послушно принялась помогать.
Тётя Марина ей понравилась, совсем простая, домашняя, уютная, весёлая. Нарезая мясо и овощи, она рассказывала рецепт и попутно о своей жизни. Приехала она в своё время из деревни, мечтала поступить на врача, но не получилось, не прошла.
Решила домой не возвращаться, подготовиться и попробовать на следующий год, а пока устроилась санитаркой. Встретила мужчину, расписались, тут дети пошли, один за одним: сын Виктор и дочка Лизонька, не до учёбы оказалось, так и вышла после декрета опять санитаркой. Зато жили дружно, весело. А потом беда случилась, утонула Лизонька летом, когда на каникулах у бабушки с дедом в деревне гостила. Восемь лет ей тогда было. Виктору десять, долго себя винил, что не усмотрел за сестрёнкой.
— Сейчас в армии, совсем взрослый стал. Жаль отец не дожил. Два года назад умер, сердце. Одна пока живу, в соседнем доме. – Закончила свой рассказ тётя Марина.
— Вы скучаете по Лизоньке? – Осмелилась спросить Люба.
— А как же, сколько лет прошло, а как вчера помню. – Грустно улыбнулась тётя Марина.
— Мама обо мне и не вспоминает… — Задумчиво сказала Люба.
— Вспоминает. Вспоминает. Потом поймёт. – Тётя Марина погладила Любу по голове. – Вот и готово, давай-ка попробуем, что тут у нас получилось. – Она переключила внимание Любы, готовой снова расплакаться, раскладывая по тарелкам дымящаяся рагу.
— Вкусно. – Улыбнулась Люба. – А я почти ничего не умею готовить. Макароны, гречку, сосиски, котлеты покупные. – Люба вспомнила, что мама была совсем другая: она и сама почти всегда готовила что-то из полуфабрикатов, чтоб сэкономить время, ведь куда интереснее было поболтать с подругами по телефону, или отправиться в гости, или принимать гостей.