— Ты ведь уже взрослая, всё понимаешь. – Ломая руки, торопливо и сбивчиво объясняла Любе мать.
– Мы с отцом давно не любим друг друга. А я ещё молодая, пока молодая, и сейчас у меня есть шанс устроить свою жизнь. Но Игорь… У Игоря нет детей, и Игорь не хочет детей. Понимаешь, я просто не могу взять тебя с собой.
– Нет, Люба не понимала, и не хотела понимать, и молча смотрела на мать.
– Мы будем видеться, и деньгами, конечно, я помогу. Ты пока с отцом поживи, а как тебе восемнадцать исполнится, я помогу квартиру снять. – Лепетала мать. До Любы постепенно начал доходить смысл происходящего.
— Мне ничего от тебя не надо. – Холодно, чеканя каждое слово ответила она.
— Я понимаю, ты сейчас огорчена, возможно, даже злишься на меня. Но со временем ты меня поймёшь. Всё будет хорошо. – Мать попыталась погладить дочь по руке, которую Люба тут же отдёрнула.
— Не прикасайся ко мне! И никогда больше не появляйся! – Выкрикнула Люба и бросилась к себе в комнату. Она больше не могла сдерживать слёз.
— Ничего, ничего, это пройдёт. – Сказала мать, вслух, будто хотела убедить в этом себя. – Возраст такой, четырнадцать лет. Подрастёт, поймёт. – Женщина задумчиво посидела на кухне у стола ещё несколько минут, потом, встрепенулась, видимо, вспомнив о чём-то и поспешно вышла из квартиры, прихватив чемодан и большую сумку.
Сжавшись в комок, Люба рыдала у себя в комнате. Она слышала, как за матерью закрылась дверь. Она хотела соскочить и бежать вслед за ней, бросится матери на шею, умолять, чтоб она осталась, но Люба сдержалась. Нет, нет, она будет сильной, она никогда ничего не попросит у матери, и никогда не простит – обещала себе Люба.
Она не знала, когда мать объяснилась с отцом. Возможно, с ним она поступила ещё хуже, просто написав сообщение. Он пришёл с работы поникший и растерянный.
— Ты ужинала? – Спросил он, постучав в дверь Любиной комнаты.
— Нет. – Ответила Люба, продолжая лежать на кровати лицом к стене.
— Я что-нибудь приготовлю. – Сказал отец, переминаясь с ноги на ногу, но так и не решаясь пройти дальше порога. Люба молчала. Отец постоял ещё немного, но так ничего и не сказав, наконец, ушёл на кухню.
Они никогда не были близки. Семён – Любин отец всегда мечтал о сыне. Когда родилась дочка, он даже на руки не брал её без особой необходимости.
Люба подрастала, но отец не кружил её на руках, не возил на плечах, а когда любопытная малышка подходила к нему, возившемуся с краном или розеткой, строго командовал ничего не трогать, а лучше вообще, пойти поиграть в другом месте.
— Не будь так суров, она же совсем малышка. – Просила Ольга — Любина мама.
— Вы по-бабски между собой разберитесь. – Отмахивался Семён. – Вот сына родишь, там уж я воспитанием займусь. – Обещал он.
Но второго ребёнка не случилось. Ольга не хотела больше детей и в тайне от мужа пила таблетки. А на его вопросы отвечала, что мол, у врача была, со здоровьем всё в порядке, остаётся только надеяться и ждать. Когда Любе было лет шесть, Семён пришёл с работы изрядно выпившим.
— Признавайся, от кого нагуляла? – Спросил он, усадив жену напротив.
— Да ты что такое говоришь? – Испугалась Ольга.
— То и говорю, столько лет прошло, а сына так и нет. Ты у врача была, с тобой всё в порядке. Выходит, это у меня детей быть не может. Откуда тогда дочь?
— Не говори ерунды! – Рассердилась Ольга. – Тест сделай, пусть тебе потом стыдно будет.
Тест Семён не сделал, да и вообще, на утро ему было стыдно за свои слова и подозрения. Да и был он человеком не конфликтным, скорее даже молчаливым, да и не пил особо, по праздникам, разве что. А тут у коллеги третий сын родился, отметили. Третий. А у Семёна ни одного, вот и накатило. Но от Любы тогда он отстранился ещё больше. Так Люба и росла, привыкла, что отец, он хоть и есть, а как не родной.
— Ну, как четверть закончила? – Спросит.
— Всего две четвёрки. – похвалится Люба.
— Молодец. – Кивнёт в ответ отец. Вот и все разговоры, пожалуй.
Вот и сейчас стоял он, не решаясь что-то сказать. Понимал, что что-то сказать надо, а слов не находилось.
Так и начали жить, тихо, молчаливо, каждый со своей болью в душе. Мать несколько раз звонила дочери, но Люба не отвечала. Глотала слёзы, глядя на телефон, но не отвечала. А потом звонки прекратились. Отец ходил всё время понурый, а потом стал задерживаться после работы, приходить пошатываясь. Сидел допоздна на кухне, поначалу ещё суетливо пряча рюмку, когда Люба заходила сделать себе бутерброд или налить чай, а потом перестал прятать.
— Тяжело мне. На душе тошно. – Говорил он, оправдываясь. Люба молчала. Ей тоже было тяжело, и на душе тошно было, только до этого никому, видимо, не было дела. Хорошо хоть денег отец всегда давал. Но Люба старалась много не просить, только на самое необходимое.
В тот день Люба задержалась после школы, подруга Ирка уговорила пойти на каток. Люба даже ей не рассказывала, стыдно было, да и что рассказывать, мать сбежала, бросила, отец запивается. Ирка хоть и подруга, а вдруг ляпнет где, вся школа узнает, а если ещё опеку привлекут. Люба читала в интернете, что бывает в таких случаях.