— Чаю хочется.
— Сделай.
— Приготовь, пожалуйста.
Марина кивнула.
— Чайник на кухне. Лимон в холодильнике.
Олег удивлённо посмотрел на неё.
— Ты даже чай мне не сделаешь?
— А ты можешь встать?
— Могу.
— Тогда сделаешь.
— Марина…
— Если поднимется высокая температура, я помогу. Если станет действительно плохо — вызову врача. Если не сможешь подняться, принесу воду и лекарства.
Она смотрела на него спокойно.
— Но бегать вокруг тебя из-за 37,6 только потому, что ты мужчина и тебе якобы «в десять раз тяжелее», я больше не буду.
Олег молчал.
Потом самостоятельно отправился на кухню.
Через несколько минут вернулся с двумя чашками.
Одну поставил перед Мариной.
— Тебе тоже сделал.
Она посмотрела на него.
— Спасибо.
Казалось бы, пустяк.
Но именно из таких мелочей когда-то начали разрушаться их отношения.
И, возможно, из таких же мелочей теперь могли начать восстанавливаться.
Олег болел три дня.
Марина не бросила его на произвол судьбы.
Когда температура поднялась выше тридцати восьми, принесла лекарства.
Один раз сварила суп.
Спрашивала, как он себя чувствует.
Но больше не брала отгулов.
Не бегала за специальными леденцами.
Не измеряла температуру каждый час.
И случилось настоящее чудо.
Олег выжил.
На четвёртый день он сидел на кухне и неожиданно спросил:
— Ты тогда действительно так плохо себя чувствовала?
Марина подняла глаза.
— Когда?
— Когда я на рыбалку уехал.
— Хуже.
Он помолчал.
— Я сейчас с 38,2 еле до туалета доходил.
— А у меня было 39,4.
— Знаю.
Олег смотрел в чашку.
— Я дурак.
Марина ничего не ответила.
— Нет, серьёзно. Я тогда думал: ну температура и температура. Полежишь — пройдёт.
— А теперь?
— Теперь понимаю.
— Что именно?
Муж долго подбирал слова.
— Что мне даже в голову не пришло поставить себя на твоё место.
— Да.
— И что полгода назад ты ухаживала за мной не потому, что «так положено».
Марина молчала.
— А я воспринимал всё как должное.
Она кивнула.
— Именно.
— Прости.
На этот раз он не добавил:
«Но».
Не сказал:
«Ты тоже».
Не стал ссылаться на мать.
Просто произнёс:
— Прости.
Марина не сделала вид, будто после одного извинения всё сразу стало прекрасно.
Она ответила:
— Я тебя услышала.
— И всё?
— А чего ты хочешь?
— Не знаю.
— Тогда покажи поступками.
И Олег начал показывать.
Медленно.
Неуклюже.
Иногда через силу.
Раз в неделю самостоятельно готовил ужин.
Перестал оставлять посуду «на потом».
Когда Марина задерживалась на работе, больше не звонил с вопросом:
«А что поесть?»
Вместо этого писал:
«Я приготовил ужин».
Впервые сам купил средство для стирки, заметив, что оно закончилось.
А когда спустя несколько месяцев Марина проснулась с мигренью, он молча задёрнул шторы, принёс воду и отменил поездку с друзьями.
Она даже переспросила:
— Ты не поедешь?
— Нет.
— Из-за меня?
Олег посмотрел на неё.
— Не «из-за тебя». Я остаюсь с тобой.
Разница казалась совсем небольшой.
Но Марина её услышала.
Гораздо сложнее всё складывалось с Валерией Петровной.
Она ещё долго звонила сыну и возмущалась:
— Ты что, подкаблучником стал?!
Узнав, что Олег самостоятельно пропылесосил квартиру, едва не устроила семейный совет.
— Я тебя не для этого воспитывала!
Раньше Олег на подобные слова молчал.
Теперь ответил:
— Мам, а для чего?
— Что?
— Для чего ты меня воспитывала?
— Ну… мужчиной!
— А мужчина не может пол пропылесосить?
— Может, конечно, но у него ведь жена есть!
— А у жены муж есть.
Валерия Петровна обиделась.
Не звонила целых три дня.
Для неё это был настоящий рекорд.
Через полгода Марина и Олег поехали к свекрови на день рождения.
За праздничным столом Валерия Петровна, как обычно, постоянно суетилась.
Подавала блюда.
Убирала тарелки.
Доливала напитки.
Её муж, Пётр Иванович, сидел перед телевизором и время от времени громко кричал:
— Валера, хлеба!
— Валера, салфетки!
— Валера, чаю!
Раньше Марина почти не замечала этого.
Теперь замечала.
И Олег тоже.
Когда отец в четвёртый раз крикнул:
— Валера, ложку принеси!
Олег поднялся.
Взял ложку.
Подал отцу.
— Держи.
Пётр Иванович удивился.
— А мать где?
— На кухне.
— Ну вот она бы и принесла.
Олег сел напротив.
— Пап, ложка лежала в двух метрах от тебя.
— И что?
— Ничего.
Валерия Петровна стояла в дверях кухни с тарелкой салата.
И смотрела на сына.
Странно.
Словно впервые его видела.
Позже, когда они с Мариной остались на кухне вдвоём, свекровь неожиданно сказала:
— Ты его изменила.
Марина готовила чай.
— Нет.
— Раньше он таким не был.
— Знаю.
— Теперь всё сам делает.
— Не всё.
— Для мужчины и этого слишком много.
Марина поставила чашки.
— Валерия Петровна, можно вас кое о чём спросить?
— Ну?
— Когда вы болеете, Пётр Иванович за вами ухаживает?