— Обычный районный диспансер на улице Осипенко, — невозмутимо ответила инспектор. — До передачи ребёнка потенциальному опекуну государство обязано убедиться, что кандидат не имеет тяжёлых хронических расстройств и не представляет опасности для себя или окружающих. Ваша подпись должна стоять вот здесь, внизу. Без личного согласия мы не сможем направить запрос и получить архивные сведения. Если согласие не будет подписано, заявление об опеке аннулируется через три рабочих дня.
Краска постепенно исчезла с лица Ангелины Терентьевны. Щёки стали серыми, пальцы задрожали.
— Да вы… Вы вообще понимаете, что говорите?! — её голос сорвался на крик. — Какое право вы имеете вмешиваться в мои медицинские документы? Я сорок лет работала на руководящей должности в тресте! У меня безупречная характеристика!
— Вы требуете забрать ребёнка у живой и благополучной матери, — твёрдо произнесла Гавриловна, глядя прямо на неё. — Если вам нечего скрывать, подпись будет простой формальностью. Почему вы так испугались?
Свекровь отступила и бедром ударилась об угол стола.
Варвара стояла возле плиты и внимательно наблюдала за ней. В этот момент в памяти всплыли старые разговоры с Владом.
Он всегда боялся перечить собственной матери. Любое несогласие приводило Ангелину Терентьевну в ярость. Иногда из-за немытой тарелки она могла разбить посуду о стену, кричать, а потом на несколько дней запереться в комнате.
Владик годами повторял одну и ту же фразу:
— У мамы гипертония. Ей нельзя волноваться. Не спорь с ней, иначе случится криз.
Теперь Варвара поняла, что дело было вовсе не в давлении.
— Я отказываюсь от заявления! — закричала Ангелина Терентьевна, пряча дрожащие руки в карманы пальто. — Вы слышите? Я ничего подписывать не буду! Забирайте свои документы! Я передумала!
— Это ваше право, — ответила Гавриловна и убрала неподписанный бланк в планшет. — В таком случае заявление об опеке аннулируется по вашей инициативе. Но ваш донос на мать ребёнка официально зафиксирован как ложное обращение. Сегодняшний акт осмотра будет приобщён к материалам семьи.
Инспектор сделала паузу и добавила:
— Если вы продолжите преследовать ребёнка, появляться возле дома, школы или бассейна и устраивать скандалы, комиссия сама направит запрос в диспансер. Полномочия для этого у нас есть.
— Вы все сговорились! — свекровь начала пятиться в коридор. — Она вам взятку дала! Я подам жалобу! До министерства дойду! Все без работы останетесь!
Она кое-как влезла в сапоги, даже не застегнув молнии, распахнула дверь и выскочила на лестничную площадку. Через несколько секунд снизу послышались торопливые шаги и тяжёлое шарканье.
В квартире снова стало тихо.
Варвара прислонилась к дверному косяку и только теперь почувствовала, как напряжение постепенно отпускает плечи.
Гавриловна аккуратно сложила бумаги, защёлкнула планшет и посмотрела на неё:
— Ну вот и закончился весь спектакль.
— Гавриловна… — Варвара глубоко вдохнула. — А откуда вы всё это знаете? Вы ведь не случайно достали именно такой бланк.
Инспектор едва заметно усмехнулась:
— Я тридцать лет работаю в опеке этого района. Фамилию вашей свекрови помню ещё по старому дому на Заречной.
Она немного помолчала и продолжила:
— Лет пятнадцать назад был случай. Ангелине Терентьевне тогда казалось, что соседи посылают через розетки какие-то ядовитые лучи. Она облила чужие коврики соляркой, потому что была уверена, будто таким образом защитит квартиру от излучения. Скандал стоял на весь район. Её тогда на два месяца отправили на принудительное лечение. Потом её покойный муж долго собирал справки, ходил по инстанциям и добился перевода на домашний режим.
Варвара почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Она, видимо, надеялась, что старая история исчезла и никто ничего не вспомнит, — продолжила Гавриловна. — Но теперь все данные занесены в электронную систему. Как только я ввела её фамилию при регистрации заявления, информация появилась автоматически.
— А Влад в прошлом году всё настаивал, чтобы Лёвка провёл у неё на даче все каникулы, — тихо сказала Варвара. — Говорил, что ребёнку полезен свежий воздух.
— Благодарите судьбу, что не отпустили его, — жёстко ответила инспектор. — Я составлю акт полностью в вашу пользу. Мальчик у вас спокойный, воспитанный и хорошо развитый. Живите спокойно и ничего не бойтесь. Больше она сюда не придёт — теперь слишком сильно боится, что старую историю поднимут снова.
— Спасибо вам. Правда, огромное человеческое спасибо.
Гавриловна кивнула и вышла на лестничную площадку.
Варвара заперла дверь на два оборота ключа.
Лёвка стоял в дверях своей комнаты, прижимая к груди линейку.
— Мам, бабушка действительно хотела меня забрать?
Варвара подошла к сыну, обняла его за худые плечи и крепко прижала к себе.
— Хотела, сынок. Но кто же тебя ей отдаст? Никто. Никогда. Пойдём за стол, борщ уже остывает. Пообедаем, а потом я помогу тебе с задачей по математике.