Они только сели, как телефон на кухонной тумбочке задрожал от входящего вызова. На экране высветилось имя: «Влад».
Варвара включила громкую связь и положила телефон рядом с тарелкой.
— Варя, ты совсем с ума сошла?! — в трубке раздался раздражённый голос бывшего мужа. — Мать пришла домой, за сердце держится, капли пьёт! Говорит, что ты натравила на неё опеку и хочешь отправить её в психушку! Зачем ты вызвала государственные службы, ненормальная?!
— Влад, прекрати кричать, — спокойно остановила его Варвара. — Твоя мать сама пришла к нам с инспектором. Она написала заявление, будто я морю Лёвку голодом, и потребовала передать ребёнка ей.
На том конце провода стало тихо. Слышалось только тяжёлое дыхание Влада.
— Она… сама туда пошла? — уже не так уверенно спросил он.
— Сама. Хотела оформить опеку, выселить меня из квартиры и поселить туда тебя, прикрываясь долей ребёнка. А когда инспектор попросила подписать согласие на проверку в диспансере на Осипенко, твоя мать сбежала, даже сапоги не застегнула.
Варвара говорила медленно, отчётливо, не повышая голоса:
— И ещё она услышала про историю с соляркой на Заречной. Про ту самую историю, о которой ты восемь лет рассказывал мне сказки про гипертонию и нежное здоровье.
— Варь, ну зачем ты ворошишь прошлое? — Влад сразу заговорил тише. — Ну случился у человека нервный срыв. Это было давно. Она же не со зла, она просто за внука переживает.
— Тогда слушай меня внимательно, благородный отец, — произнесла Варвара. — Если твоя мать ещё хотя бы раз появится возле моего подъезда, школы Лёвки или бассейна, я обращусь в прокуратуру. К заявлению приложу сегодняшний акт и через суд добьюсь доступа к её медицинской карте. А затем потребую запретить ей приближаться к моему сыну.
— Варь, не надо сразу в суд…
— Это первое, — перебила его Варвара. — Второе: если до двадцать пятого числа каждого месяца на карту не будут поступать алименты в фиксированной сумме, я подам иск на взыскание долга за все два года, включая пени. А потом добьюсь блокировки твоих водительских прав. Твоя машина быстро окажется на торгах. Ты меня понял?
— Понял, — угрюмо ответил Влад. — Я поговорю с матерью. Она больше не придёт.
Варвара нажала кнопку отбоя.
Прошёл месяц.
За окном кружилась первая мокрая позёмка, покрывая жёлтые берёзовые листья во дворе. Ангелина Терентьевна исчезла так же внезапно, как и появилась.
По словам соседки со второго этажа, бывшая свекровь быстро собрала вещи и уехала на дальнюю дачу под Приозерском. Там она решила заниматься грядками, укрывать на зиму розы и пережидать осенние дожди подальше от Варвары и инспекции.
Влад перечислил алименты ровно двадцать четвёртого числа. К обычной сумме он добавил ещё несколько тысяч — очевидно, перспектива лишиться прав и машины подействовала лучше любых разговоров.
Лёвка сидел за столом и аккуратно раскрашивал деревянную модель бригантины. На компьютере Варвары одна за другой закрывались путевые ведомости вечерней смены.
В квартире было тепло, на кухне пахло яблочным пирогом, а за дверью больше никто не кричал и не требовал открыть.
Наконец-то в их доме снова воцарилась тишина — та самая, в которой никто не угрожал, не лгал и не пытался отнять у Варвары её ребёнка.