Там был такой же порядок. На плите стояла эмалированная кастрюля. Гавриловна подняла крышку и увидела свежий борщ с большими кусками говядины.
Затем она открыла холодильник. На полках стояли контейнеры с творогом, масло, молоко, яйца. В нижнем отделении лежали яблоки, морковь и другие овощи.
— Продукты есть, питание полноценное, следов антисанитарии не обнаружено, — вслух сказала инспектор, внося запись в акт.
— Она всё купила перед вашим приходом! — взорвалась Ангелина Терентьевна. — Наверняка заняла денег и набила холодильник! А сама сидит дома, штаны перед компьютером протирает! Ни официальной работы, ни стабильного заработка!
Варвара сцепила пальцы, чувствуя, как вместо волнения в ней поднимается холодная злость.
— У меня официальный договор с транспортным предприятием. Я оформлена как самозанятая, плачу налоги и веду диспетчерский учёт рейсов. Мой доход в полтора раза выше, чем у вашего сына, который уже несколько лет ищет своё настоящее предназначение.
— Не смей трогать Владика! — взвизгнула свекровь. — Мой сын дипломированный специалист! Он просто временно ищет достойную работу! А ты присвоила двухкомнатную квартиру и живёшь на его алименты!
Варвара коротко усмехнулась:
— На какие именно алименты? На те несколько тысяч, которые он перевёл в июле только после того, как приставы наложили арест на его подержанную машину? Вы представляете, сколько стоят зимняя куртка, обувь и школьные принадлежности для десятилетнего ребёнка? За два года ваш Владик даже коробку конфет на Новый год сыну не прислал!
— Потому что ты его уничтожила! — Ангелина Терентьевна наступила на Варвару, брызгая слюной. — Ты выгнала его из законного жилья! Внуку положена четверть этой квартиры! Владик благородно отказался от своей доли, а ты теперь пользуешься его добротой!
Гавриловна подняла руку, останавливая поток крика:
— Прекратите спорить. Мы проверяем условия жизни несовершеннолетнего, а не разбираемся с вашей квартирой. По результатам осмотра могу сказать следующее: условия проживания ребёнка признаны полностью удовлетворительными. Оснований для принятия каких-либо мер отдел опеки не видит.
— Как это не видит?! — Ангелина Терентьевна вцепилась в рукав инспектора. — Вы что, тоже с ума сошли? Я требую немедленно изъять мальчика! Я уже подала заявление, чтобы оформить опеку на себя! Я родная бабушка, у меня трёхкомнатная квартира и сорок лет трудового стажа! Я воспитала бы ребёнка правильно, а эту женщину нужно лишить родительских прав!
Гавриловна спокойно высвободила руку и посмотрела на свекровь уже совсем другим взглядом.
— Гражданка, о каком изъятии вы говорите? Лишение родительских прав возможно только по решению суда и при наличии доказательств систематического насилия, алкоголизма, жестокого обращения или иных тяжёлых нарушений. Здесь нет даже намёка на подобные обстоятельства. Мать работает, ребёнок накормлен, ухожен, нормально одет и занимается спортом.
— Тогда оформляйте на меня временную опеку! — не сдавалась Ангелина Терентьевна.
Она полезла в карман пальто и достала сложенный вчетверо лист бумаги.
— Вот копия заявления! Я требую передать ребёнка мне прямо сегодня! А квартиру мы через суд опечатаем до совершеннолетия Льва, чтобы Варвара больше сюда не возвращалась!
Варвара молча смотрела на бывшую свекровь и теперь ясно видела настоящий смысл всей этой внезапной заботы.
Ей нужна была не судьба внука, а квартира.
Двухкомнатное жильё в хорошем районе давно не давало покоя ни Ангелине Терентьевне, ни её сыну. План был прост: выставить Варвару за дверь под видом защиты ребёнка, добиться опечатывания квартиры, а затем поселить туда Владика, у которого постоянно росли долги.
Инспектор перелистнула документы в планшете, достала из внутреннего кармана типографский бланк с синей печатью и положила его на кухонный стол.
— Ваше заявление зарегистрировано, — спокойно сказала Гавриловна. — Но закон одинаков для всех родственников. Любой человек, который хочет оформить опеку над ребёнком, должен пройти полную проверку и доказать, что способен обеспечить ему безопасные условия.
— Какие ещё проверки? — насторожилась Ангелина Терентьевна. — Я уважаемый человек!
— Вот стандартный список документов, — инспектор постучала ногтем по бланку. — Справка о доходах, сведения об отсутствии судимости, акт обследования жилища и обязательное согласие на межведомственный запрос в районный психоневрологический диспансер.
На кухне внезапно стало тихо.
За окном прошла поливальная машина, и её колёса зашуршали по мокрому асфальту.
Ангелина Терентьевна застыла. Ещё минуту назад она держалась уверенно и властно, а теперь её плечи резко опустились. Рука, потянувшаяся к очкам, остановилась в воздухе.
— Что вы сказали? — переспросила она сухими губами. — Какой ещё диспансер?