— Вадик, ну сделай что-нибудь! Мне страшно и холодно! — всхлипывала Милана. По звукам было понятно, что она пыталась завернуться в мое одеяло.
— Отдай одеяло, черт возьми! — огрызнулся «успешный бизнесмен».
Я посмотрела на часы. До утра было еще очень далеко. Я взяла чемодан и пошла к выходу из аэропорта. Мой рейс мне уже был не нужен…
Я ехала по ночной мокрой Москве в такси бизнес-класса. Водитель тактично молчал, а я сидела сзади в наушниках и слушала спектакль, который разворачивался в моей собственной спальне.
Лекцию о паразитах я заменила на звук тикающего метронома и включила его на полную громкость. Тик-так. Тик-так. Такой звук, по моему расчету, должен был действовать на нервы лучше любого крика.
Между Вадимом и Миланой довольно быстро начался ожидаемый разлад. Романтика плохо выживает в закрытом помещении при пятнадцати градусах, особенно если рядом два эгоиста.
— Это всё ты виноват! — кричала Милана, стуча зубами. — Ты говорил, что свободен! Говорил, что она просто бывшая, которая никак от тебя не отстанет! А мы сидим в её квартире! Ты нищий врун, Вадим!
— Закрой рот! — рычал Вадим. Раздался удар — похоже, он пнул шкаф. — Я же не знал, что она такая психованная! Сейчас возьму стул и выбью эту дверь!
Я услышала грохот. Он действительно схватил тяжелый дубовый стул и ударил им по бронированной двери. Сначала был глухой удар, потом звон — судя по всему, стул развалился. Дверь, рассчитанная выдержать даже выстрел из травматического оружия, осталась целой.
— А-а-а! Рука! — взвыл Вадим. Ударная отдача пришлась ему прямо по запястью.
— Господи, с кем я вообще связалась… — рыдала Милана. — Откройте, пожалуйста! Я ничего не знала! Выпустите меня!
Я снова нажала кнопку микрофона:
— Милана, не волнуйтесь. Раз полицию вы не вызываете, значит, вам там вполне комфортно. Я буду дома примерно через сорок минут. Постарайтесь за это время не прикончить друг друга.
В квартиру я вошла около часа ночи. В прихожей пахло мокрой одеждой и чужими приторными духами. На банкетке лежало пальто Миланы.
Я разулась, прошла на кухню, налила себе бокал того самого Бароло, которое они не успели допить, и подошла к двери спальни. За ней было тихо. Метроном всё еще отсчитывал секунды.
Открывать дверь сразу я не стала. Сначала нужно было подготовить пространство. Я достала из кладовки большие черные мусорные мешки на сто двадцать литров. Потом прошла в гардеробную Вадима, которая, к счастью, находилась не в спальне, а в коридоре.
Я не аккуратно собирала его вещи. Я просто сметала с полок всё подряд: костюмы, рубашки, кроссовки, его дорогие часы, которые сама подарила ему на Новый год, бритвенные принадлежности из ванной. Всё летело в мешки с каким-то странным, почти хирургическим спокойствием. Без истерик. Без слез. Просто санитарная зачистка территории.
Через двадцать минут в прихожей стояли пять туго набитых черных мешков.
Я подошла к двери спальни и постучала костяшками пальцев.
— Ну что, голубки. Не замерзли окончательно?
Внутри послышалось движение.
— Алина… — голос Вадима был хриплым и каким-то сломанным. — Открой, пожалуйста. Я тебя прошу. Давай поговорим нормально, как взрослые люди.
— Как взрослые? — усмехнулась я. — Взрослые люди не приводят девиц в чужую постель, пока хозяйка якобы летит в аэропорт.
Я достала телефон, вошла в приложение и нажала «Деактивация карантина».
Титановые ригели с громким щелчком вышли из пазов. Дверь разблокировалась.
Я сделала пару шагов назад и скрестила руки на груди.
Дверь медленно открылась. Из комнаты потянуло холодом. Первой выскочила Милана. Она была завернута в мой шелковый халат, волосы спутались, тушь размазалась по лицу, и она стала похожа на перепуганную панду. Ее трясло крупной дрожью.
— Где… где мои вещи? — простучала она зубами, испуганно оглядываясь.
— В гостиной. У тебя одна минута, чтобы одеться и исчезнуть. И халат сними. Он стоит дороже, чем вся твоя сегодняшняя легенда.
Милана не ответила. Она бросила халат прямо на пол, метнулась к своему платью в гостиной, кое-как натянула его, схватила пальто, сумку и вылетела из квартиры так быстро, будто за ней гналась пожарная тревога. На своего «успешного бизнесмена» она даже не оглянулась.
Следом вышел Вадим. На нем были только боксеры. Губы посинели от холода, на запястье уже расплывался синяк после удара стулом. Весь его блеск, вся самоуверенность, весь напускной лоск исчезли, оставив передо мной жалкого, замерзшего и трусливого мужчину.
Он попытался приблизиться, изображая раскаяние.
— Алина… Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Она сама напросилась, я вообще собирался ее сразу выпроводить…
— Твои вещи в мешках, — я кивнула в сторону прихожей. — Одевайся.
— Алин, ты серьезно? Ночь на дворе! Куда я пойду с мешками? Там дождь! Давай я хотя бы на диване переночую, а утром мы спокойно всё обсудим! Я же люблю тебя! Мы два года вместе! Неужели ты перечеркнешь всё из-за одной ошибки?!