Гинеколог усмехнулся: «Вам бы, бабушка, с внуками сидеть, а не…» Я набрала номер главного врача, и уже через минуту на пороге кабинета появился мой сын.
Артем Денисович разглядывал себя в отполированной поверхности медицинского лотка. Он поправил безупречно уложенную челку, лишь мельком посмотрев на женщину, сидевшую напротив. В кабинете стоял запах антисептика и свежего ремонта, который когда-то помогала оплачивать Вероника Павловна. Она сидела ровно, положив руки на колени, и спокойно следила за тем, как молодой доктор с ленивым видом перелистывает ее медицинскую карту.
На вид ему было не больше двадцати семи, и самоуверенность держалась на нем так же заметно, как дорогой аромат. Наконец он отвел взгляд от блестящего лотка, уставился в результаты анализов и криво усмехнулся.
— Вероника Павловна, пятьдесят два года, — Артем Денисович захлопнул папку с таким звуком, будто подводил итог всей ее жизни. — Вы правда хотите говорить о гормональной терапии для «поддержания тонуса»?
— Я пришла за профессиональной консультацией, — ответила она спокойно, без раздражения. — Мои анализы позволяют подобрать схему, которая поможет сохранить качество жизни.
Врач откинулся на спинку кожаного кресла и вдруг прыснул в кулак, даже не пытаясь скрыть насмешку. Его взгляд скользил по ее лицу, словно выискивая морщины, которые она умело маскировала уходом и внутренним равновесием.
— Бабуля, вам бы внуков нянчить, а не о «любви» рассуждать, — бросил он, и его голос гулко разлетелся по стерильно белому кабинету. — Природу не перехитрить, сколько бы вы ни оставляли денег у косметологов.
— То есть вы считаете, что после пятидесяти женщина должна перестать быть личностью? — Вероника медленно сняла очки в тонкой оправе.
— Я считаю, что возраст надо принимать адекватно, — он снова растянул губы в ухмылке, демонстрируя идеальные зубы. — Идите домой, пейте кефир и не веселите мои инструменты, марафоны вам уже давно не по силам.
Вероника Павловна не стала спорить, не повысила голос и даже не нахмурилась. Она лишь достала из сумочки телефон, который в ее руках смотрелся скорее изящным аксессуаром, чем обычным средством связи.
— О, жалобу пишете? — Артем Денисович даже не шевельнулся, продолжая кривляться. — В министерство или сразу в районную газетку?
— Можете не стараться, — добавил он, пока она набирала номер. — У меня дядя среди учредителей этой клиники, мне ваши жалобы безразличны.
Вероника нажала вызов, включила громкую связь и положила телефон на край его стола. В тишине кабинета гудки прозвучали непривычно громко.
— Да, слушаю, — раздался низкий, уверенный мужской голос, от которого Артем Денисович почему-то сразу перестал улыбаться.
— Саша, здравствуй, — Вероника не отводила взгляда от врача. — У тебя найдется свободная минута? Я сейчас в кабинете триста пять.
— Мама? — в голосе на том конце сразу послышалось напряжение. — Что случилось? Тебе плохо?
— Нет, у меня все прекрасно, — она чуть наклонила голову. — Просто один молодой специалист очень заботится о моем досуге и советует мне начать вязать носки.
— Сейчас буду, — коротко ответил голос, и звонок оборвался.
Артем Денисович нервно поправил халат, чувствуя, как уверенность утекает сквозь пальцы. Он попытался вернуть на лицо прежнее пренебрежение, но губы у него уже едва заметно дрожали.
— Ой, как страшно, — выкрикнул он, хотя в голосе уже не осталось прежней твердости. — Кого позвали, богатого покровителя или мужа-пенсионера с палочкой?
— Сейчас увидите, — Вероника Павловна снова надела очки и принялась рассматривать плакат на стене так, будто врача в кабинете больше не было.
Ровно через минуту дверь резко распахнулась без стука, с коротким ударом о стопор. В кабинет вошел Александр Викторович — главный врач клиники, мужчина с тяжелым взглядом и такой осанкой, что подчиненные рядом с ним невольно вытягивались.
Артем Денисович вскочил так стремительно, что едва не опрокинул стул. Ручка покатилась по столу и задела тот самый лоток, в котором он совсем недавно любовался своим отражением.
— Александр Викторович! — зачастил он, пытаясь изобразить деловую занятость. — А я тут… объясняю пациентке особенности возрастных изменений. Она просто неправильно поняла специфику медицинского юмора.
Главврач даже не посмотрел в его сторону. Он прошел мимо него, будто того вообще не существовало. Подойдя к Веронике, Александр наклонился и осторожно поцеловал ей руку.
— Здравствуй, мам, — он внимательно всмотрелся в ее лицо. — Давление в порядке? Этот… эстет тебя сильно расстроил?
У Артема Денисовича отвисла челюсть, и в этот момент он стал похож на рыбу, выброшенную на берег. Крушение его надежд на блестящую карьеру под прикрытием дяди-учредителя ощущалось почти физически.
— Мам?! — хрипло выдавил он, вцепившись в край стола. — Это… ваша мама? Но в карте ведь другая фамилия…
— После развода я фамилию не меняла, — Вероника Павловна улыбнулась сыну. — А твой сотрудник, Саша, очень заботливый. Считает, что в моем возрасте жизнь сводится к кефиру.