— Я не собираюсь содержать твоих родственников, ты меня понял? — произнесла она прямо, не повышая голоса, но настолько холодно, что воздух на кухне словно застыл.
Илья медленно оторвал взгляд от чашки кофе, по внутренним стенкам которой сползала молочная пенка. Он будто не сразу осознал смысл её слов. А может, просто не захотел понимать.
— Что значит «содержать»? — переспросил он, нахмурившись.
— Именно то и значит, — спокойно ответила Елена. — Я не банкомат. И не обязана обеспечивать твою мать, твою сестру и её детей.
— Лен, ты сейчас какую-то ерунду говоришь, — Илья попытался улыбнуться, но улыбка получилась напряжённой. — Речь ведь не о миллионах. Мама попросила всего лишь немного помочь. У неё задолженность по коммуналке, да ещё ванную нужно ремонтировать — трубы постоянно текут…
— Вот именно, — оборвала его она. — «Немного помочь», «всего на время», «сейчас трудности». Я слышу эти слова уже третий год, Илья. Сколько это ещё будет продолжаться?
Он поднялся из-за стола и прошёлся по кухне. За окном неспешно проплывали тяжёлые серые облака. Стоял октябрь, середина месяца. С самого утра моросил холодный дождь, а на подоконнике оставались мокрые дорожки от капель. Была суббота, вроде бы обычный выходной, но в квартире уже отчётливо пахло надвигающейся ссорой.
— Лен, — заговорил он тише, — мама ведь не посторонний человек. Ты же прекрасно знаешь, как ей тяжело после смерти отца…
— Только не начинай, — резко перебила она. — Я всё понимаю. Но есть огромная разница между тем, чтобы один раз поддержать человека, и тем, чтобы постоянно расплачиваться за его решения. Год назад твоя мать затеяла ремонт, прекрасно понимая, что у неё нет нормального дохода. Потом взяла кредит, а теперь ты каждый месяц отдаёшь по пять тысяч. И когда я спрашиваю, откуда берутся эти деньги, ты отвечаешь: «Что-нибудь придумаем». Вот теперь и придумываем.
Илья снова сел и устало провёл ладонями по лицу.
— Тебя повысили, — наконец сказал он. — Теперь у тебя хорошая зарплата. Тебе что, жалко?
Эта фраза оказалась болезненнее любого крика.
— Жалко? — медленно переспросила она. — Нет, Илья. Мне не жалко. Мне обидно. Потому что последние два года я работала на износ, чтобы мы наконец выбрались из постоянной нехватки денег. Чтобы хоть немного начали нормально жить. А теперь ты предлагаешь снова всё спустить — ради твоей матери, которая искренне уверена, что ты обязан обеспечивать её до конца жизни?
Он ничего не ответил. Внутри у него шевельнулось странное чувство — не злость и даже не вина, скорее растерянность. Ему казалось, что разговор неожиданно зашёл слишком далеко. Будто он произнёс всего одну неудачную фразу, а вслед за ней рухнуло всё, что держалось годами.
Елена отвернулась к окну. В тёмном отражении стекла она видела собственное уставшее лицо и глаза, в которых слишком долго копилось всё то, что она не решалась произнести вслух.
— Я не против помощи, — уже спокойнее сказала она. — Но когда помощь становится постоянной обязанностью, это уже называется иначе. Это зависимость. И прости, но я больше не собираюсь участвовать в вашей семейной бухгалтерии.
— Не нашей, а моей, — машинально поправил Илья.
— Нет, именно вашей, — отрезала она. — Твоя мама, твоя сестра, племянники. Ты для них — гарантия того, что всё оплатят. А я, получается, источник денег. Правильно?
Он хотел возразить, но не нашёл слов.
Она сформулировала слишком точно.
Накануне вечером Елена вернулась домой поздно — вымотанная, с тяжёлой головой после напряжённого рабочего дня. Её неожиданно вызвали к генеральному директору. Он сообщил, что прежний руководитель отдела уходит, а его должность освобождается.
И предложил занять это место ей.
Зарплата становилась почти в два раза выше.
Должность — значительно серьёзнее.
Ответственность — огромной.
Весь вечер Елена ходила по квартире словно по минному полю. То открывала ноутбук и зачем-то просматривала вакансии, то закрывала его. Ставила чайник, забывала про него, снова возвращалась на кухню.
Когда Илья пришёл домой, она сказала только:
— Мне сегодня предложили повышение.
Он удивился, искренне обрадовался, обнял её.
А потом спросил:
— И сколько теперь будут платить?
С этого и началось всё остальное.
— Лен, — теперь Илья старался говорить мягко, — ты неправильно всё поняла. Мы ведь семья. У нас всё общее.
— Не всё, — сразу ответила она. — Я не соглашалась становиться спонсором твоей родни.
— Ты же понимаешь, мама не просто так просит. У неё действительно проблемы.
— Настоящие проблемы — это когда у человека нет выбора, Илья. А твоя мама всегда выбирает самый удобный вариант: набрать твой номер и сказать: «Сынок, выручи». И ты каждый раз выручаешь. Даже когда после этого денег не хватает уже нам.
— И что, тебе трудно помочь? — он снова перешёл в наступление. — Мама ведь и для тебя много чего сделала!