— Я и не пью. Это вино. Вино — не алкоголь, Гена. Это культура. В Италии его вообще как воду пьют. Ты бы тоже пил, если бы хоть немного разбирался.
Через какое-то время мы стали спать в разных комнатах. Ложиться рядом и просыпаться от её перегара я уже просто не мог.
А потом случился тот ночной рейс.
Мне позвонили в два часа ночи: у водителя Сани Коршунова сломалась фура на трассе М-4 под Рамонью, километрах в двадцати от Воронежа. Полный рефрижератор замороженного мяса, контракт горит. Я оделся и поехал.
Лечу по ночному городу, сворачиваю на объездную через Северный район — и на светофоре вижу белую «Хонду». Номера Кристины я помнил наизусть. Два часа ночи. Машина стоит у жилого дома, которого я не знаю, во дворе, где я никогда не бывал.
Проехал мимо. Решил сначала разобраться с фурой. Всю ночь провозился с Саней: меняли ремень генератора на обочине, в холоде, грязи и темноте. К утру дотянули груз до склада.
Вернулся домой в семь. Кристина спит. «Хонда» стоит на своём обычном месте во дворе, будто ничего и не было.
— Ты вчера никуда не ездила? — спросил я за завтраком. Спокойно, как будто интересуюсь погодой.
— Никуда, — ответила она, даже не оторвавшись от телефона. — Весь вечер дома была. Сериал смотрела и рано легла.
Ни мускул не дрогнул. Ни ресница. Так врут люди, которые делают это постоянно — легко, привычно, почти автоматически.
Я не стал спорить. Я начал проверять.
Посмотрел банковское приложение — не своё, а совместную карту, которую оформил на неё «для хозяйства». За последние полгода: четырнадцать оплат в ресторанах, куда мы с ней никогда не ходили. Девять оплат в барах. Три покупки в «Л’Этуаль» — духи по семь-восемь тысяч. Общая сумма — около четырёхсот тысяч рублей. С карты «на хозяйство».
Зашёл в её соцсети — раньше я туда не лез, не было нужды. Подписчики: восемьсот двенадцать человек. Из них мужчин — семьсот тридцать. Листаю: Артём, 28. Дима, 31. Олег, 27. Руслан, 33. И дальше бесконечная вереница молодых, подкачанных, улыбающихся парней, которые ставили ей лайки пачками.
А потом, однажды ночью, когда Кристина снова перебрала и уснула на диване, её телефон завибрировал. Экран не был заблокирован. Сообщение: «Крис, завтра сможешь? Давай в час, как обычно. Жду». Отправитель — «Никита».
Я не стал открывать переписку. Я просто посмотрел список чатов.
Никита. Стас. Дима мур-мур. Артём. Кирилл рест. Макс бывш.
Макс. Тот самый Максим из автосалона. Который якобы был «бывшим». С которым она «рассталась за день» до знакомства со мной. Последнее сообщение ему — вчерашнее.
Я закрыл телефон и положил его точно так, как он лежал, экраном вниз.
Потом сел на кухне и налил себе чай. Руки не дрожали. Вообще ничего не дрожало. Внутри была пустота — тяжёлая, бетонная, как огромный пустой ангар.
Утром я позвонил Михалычу.
— Ну, — сказал он. И больше ничего. Просто «ну». Как человек, который шесть лет ждал этого звонка и совсем не хотел его дождаться.
— Ты был прав, — сказал я.
— Ген, мне от этой правоты не легче. Давай по делу. Номер адвоката я тебе давал. Свадебный подарок сохранил?
— Сохранил.
— Звони сегодня. Прямо сейчас. Не завтра, не через неделю. Чем дольше тянешь, тем дороже выйдет.
Но я не позвонил.
Потому что Кристина, заметив, что я изменился, что стал смотреть иначе и молчать по-другому, вдруг снова превратилась в ласковую женщину. Внимательная. Ужин приготовила. Надела то самое платье. Подошла, обняла.
— Генка, ты чего такой хмурый? Знаешь, я тут подумала. Наша семейная жизнь явно вошла в кризис. Я смотрю на тебя, и у меня сердце болит. Тебе же волноваться нельзя, возраст, давление. Только не ругайся, выслушай спокойно. Давай сходим к психологу? У Дашки на работе есть потрясающая семейная терапевт. Все говорят, она браки спасает.
— Ну давай, — сказал я. Зачем — сам не знаю. Наверное, это была последняя попытка поверить.
Психолог — Елена Александровна. Кабинет на Кольцовской, диплом в рамке на стене, кактус на подоконнике. Двенадцать сеансов по пять тысяч — шестьдесят тысяч. Потом стало гораздо больше.
На третьем сеансе я рассказал ситуацию со своей стороны. И главное — признался, что знаю о её переписках с другими мужчинами. Я думал, что психолог скажет: это серьёзно, так нельзя, надо принимать решение. Кристина сидела рядом и красиво плакала — это она умела безупречно.
Елена Александровна выслушала, сняла очки, протёрла их и произнесла:
— Геннадий, вам нужно понять: Кристина — молодая женщина со своими потребностями, которые вы, к сожалению, не всегда закрываете. При такой разнице в возрасте это ожидаемо. Вы много работаете, вы старше, у вас разные ритмы жизни. Её поведение — это не просто измена, это крик о помощи. Сигнал, что ей не хватает внимания, эмоционального контакта, понимания. Вам важно научиться принимать её такой, какая она есть, и работать над собой.
— Мне? Работать над собой? — переспросил я.