А запах стоял настолько аппетитный, что желудок гостьи невольно напомнил о долгой поездке, ради которой она с самого утра даже не позавтракала.
Женщина взяла маленькую вилочку, осторожно отделила крошечный кусочек и отправила его в рот.
На несколько мгновений её лицо озарилось искренним удивлением.
Тесто буквально таяло на языке.
Оно оказалось удивительно нежным, не слишком сладким и совершенно не тяжёлым.
А лесные ягоды придавали начинке приятную свежесть и лёгкую терпкость.
Однако гостья быстро взяла себя в руки.
Проглотила кусочек.
И снова придала лицу привычное холодное выражение.
— Довольно сытное угощение. Вполне соответствует деревенским традициям, — пренебрежительно заметила она, немного отодвигая тарелку. — Но предлагаю не тратить драгоценное время на обсуждение кулинарии. Мы приехали поговорить о куда более серьёзных вопросах. Вы, Ярослава… Простите, отчество вылетело из головы… должны понимать огромную разницу между нашими семьями. Мой покойный супруг был доктором физико-математических наук и руководил крупной университетской кафедрой. Отец посвятил всю жизнь изучению истории и теории культуры, его имя включено в авторитетные энциклопедии. Я сама более тридцати лет преподаю в университете. В нашем доме принято обсуждать философию, классическую литературу, высокое искусство. А чему могла научиться ваша дочь здесь, среди огородов и деревенского хозяйства? Выпалывать сорняки да ухаживать за домашними животными?
Назар резко вскочил со своего места.
Очки снова съехали на кончик носа.
Лицо молодого человека покрылось красными пятнами от возмущения.
А голос заметно задрожал.
— Мама, сколько можно?! Тебе самой не стыдно произносить подобные вещи в чужом доме? Соломия окончила бакалавриат с отличием и получила самые высокие оценки! Она разбирается в ботанике лучше многих наших преподавателей. В прошлом месяце её научную статью опубликовали в международном сборнике! Её уже приглашают работать в центральной лаборатории, заниматься селекцией растений и сохранением редких видов!
— Ой, Назарчик, избавь меня от этих красивых сказок, — устало отмахнулась Лилия Степановна, даже не взглянув на сына. — В наше время при наличии денег и полезных знакомств можно получить какой угодно диплом и напечатать практически любую статью. Прекрасно знаем, каким образом иногда строятся научные карьеры выходцев из провинции. Но речь вообще не об этом. Я говорю о происхождении, о настоящей внутренней благородности, о способности понимать высокую культуру. Давайте перестанем притворяться и честно признаем: ваша дочь моему сыну не подходит. Мы принадлежим к образованной городской интеллигенции. Привести в нашу семью человека совершенно другого круга, с иным воспитанием и мировоззрением — значит собственными руками разрушить будущее нашего рода.
В комнате установилась тяжёлая, почти невыносимая тишина.
Соломия медленно опустила руки.
Её пальцы невольно сжались в кулаки.
Однако девушка продолжала сохранять внешнее спокойствие.
Лишь губы стали заметно бледнее.
Назар едва мог дышать от переполнявшего его возмущения.
Ему хотелось закричать.
Ударить кулаком по столу.
Высказать матери всё то, что долгие годы накапливалось в душе.
Её бесконечное стремление контролировать его жизнь.
Высокомерное отношение ко всем людям, не обладающим научными званиями.
Привычку самостоятельно решать, что правильно для окружающих, а что нет.
— Мама, ты уже окончательно перешла все допустимые границы! — воскликнул он. — Я больше не позволю тебе…
— Назар, присядь, пожалуйста, — негромко, но неожиданно твёрдо произнесла Ярослава Дмитриевна.
Она не повысила голос.
Не ударила ладонью по столу.
Даже выражение её лица практически не изменилось.
Однако в спокойной интонации прозвучала такая естественная внутренняя сила, что молодой человек на мгновение застыл.
Он глубоко вдохнул.
Затем медленно опустился обратно на деревянный стул.
Хозяйка неторопливо взяла фарфоровую чашку.
Сделала небольшой глоток ароматного травяного чая.
И внимательно посмотрела в глаза городской гостье.
Её взгляд оставался удивительно спокойным, добрым и глубоким.
В нём не было ни злости, ни желания оскорбить собеседницу.
Лишь накопленная за долгие годы жизненная мудрость и едва заметное сочувствие.
— Значит, интеллигенция, Лилия Степановна? — слегка улыбнулась Ярослава Дмитриевна. — Какое интересное слово. Вы повторяете его настолько часто, словно оно способно защитить вас от всего окружающего мира. Но ведь вы сами утверждаете, что посвятили жизнь преподаванию культуры молодому поколению. Тогда вам наверняка должны быть известны некоторые простые истины. По-настоящему образованный и благородный человек никогда не начинает знакомство с унижения собеседника. Он умеет проявлять уважение, тактичность и доброжелательность. Ему не требуется постоянно подчёркивать свою близость к известным людям и хвастаться чужими заслугами. И уж тем более достойный человек не станет возвышаться за счёт тех, кто по воспитанию не желает отвечать грубостью на грубость.