Дедушка сказал, что не может позволить, чтобы меня – единственную внучку взяли в детский дом

Впервые я увидела дедушку, когда моих родителей не стало. Я была совсем маленькой. Мне было пять лет, я играла с девчонками в детском саду, а папа поехал на работу за мамой. Как-то тяжело вспоминать тот день, но могу сказать, что тогда я и потеряла навсегда моих маму и папу. С дедушкой папа был в ссоре, это случилось незадолго до того, как я родилась, поэтому они не общались. А бабушка очень долго ждала их примирения, но не дождалась. Она серьезно заболела, потом слегла и тихо всех покинула.

После смерти бабушки, дедушка долго приходил в себя. Он остался один в большом доме небольшой деревушке. Его мечта была, чтобы этот дом заполнился любовью всей семьи, ведь он специально построил его для сына. Но мой папа хотел жить отдельно. Кстати, эта тема и послужила причиной ссоры. Когда дедушка узнал за родителей, то немедленно примчался. Меня забрала соседка. Не знаю, почему опека не спешила забрать меня в детдом.

А потом приехал дедушка. Когда я его увидела, я почувствовала такой покой. Он был статным, высоким, с белой бородой, крупный. По сравнению с ним я была как маленькая птичка-синичка. Несмотря на то, что он был угрюмый, я любила забираться к нему на колени, а особенно – гладить его длинную бороду. Она такая пушистая и мягкая. Я совсем деда не боялась.

Тетя Маша с ним была знакома давно. Они просто много лет не виделись. Она встретила его с радостью, угостила чаем. Пока они разговаривали, я играла с игрушками в соседней комнате. Но я была любознательной девочкой и хотела знать, о чем говорит тетя Маша с дедушкой, поэтому стояла в коридоре возле кухни. Дедушка сказал, что не может позволить, чтобы меня – единственную внучку взяли в детский дом. Что я могу жить в его доме, там очень много места.

Тетя Маша соглашалась с дедом, но в ее словах были сомнения, что ему смогут отдать внучку. Они так долго беседовали, что я не заметила, как стала засыпать на коврике под дверью. Проснувшись на руках у дедушки, я увидела его мягкую бороду, которая одевала меня, словно одеяло. Дедушка положил меня на кровать и закрыл за собой дверь спальни.

На следующий день мы готовились в долгую дорогу. Дедушка хотел увезти меня в родную деревушку. Тетя Маша очень переживала, бегала, суетилась, все причитала, что будут проблемы, неприятностей кучу за то, что позволила дедушке забрать меня с собой. В итоге мы все равно уехали. 

Пока дед был в отъезде, за домом смотрела соседка, которая работала местной учительницей. Она подготовила дом для меня. Была готова отдельная комнатка, где я увидела маленькую кроватку, а рядом много игрушек. Мы с дедом были такие голодные и как же обрадовались, увидев на столе пирог с молоком. Нас, конечно, тетя Маша покормила, но дорога была утомительной. Мы покушали, а потом я пошла в новую детскую комнату. А дедушка стал рассказывать обо всем Вере Ивановне. Они очень долго разговаривали, после чего соседка пошла домой без настроения.

А дальше меня ждали веселые дни без всяких забот. Естественно я очень скучала по своим родителям, мне не хватало их общения и внимания. Но игрушки забавы меня отвлекали от плохих мыслей. И в таком маленьком возрасте я не смогла ощутить серьезность горя. Дедушка каждый день окружал меня заботой, мы все по дому делали вдвоем. Кормили собачку, курочек вместе, ходили за коровой, собирали траву для цыплят и уточек.

Бывало, дедушка уезжал по своим делам, а меня оставлял с соседкой, Верой Ивановной. С ней было тоже интересно. Она учила читать, вместе мы рисовали, собирали фрукты. Теперь я понимаю, что дедушка бегал по инстанциям, чтобы добиться цели. Он хотел меня забрать к себе навсегда, но каждый раз ему отказывали, так как он был один, без жены.

На следующий день за мной приехала машина, и две женщины увезли меня в детский дом. Всю дорогу я рыдала и просилась к дедушке. Но в ответ я видела только сердитые лица, будто их сердца совсем очерствели.

Я оказалась в младшей группе. Весь день не хотела кушать и пить. Мне казалось, что по дедушке я тосковала больше, чем по родителям.

Дедушки долго не было, и я стала терять надежду. Я думала, что он забыл обо мне, а потом ко мне приехала Вера Ивановна и сказала, что дед попал в больнице и долго лечился. Когда она меня навещала я молчала, только слушала ее. Я думала, что не нужна никому.

Я росла молчаливой, было мало эмоций. Через полгода, когда я гуляла, увидела Веру Ивановну. От радости у меня закружилась голова, будто я знала, что этот день изменит мою жизнь к лучшему. 

Вера Ивановна много времени потратила, чтобы взять опекунство. Она оказалась родственницей. Машина, в которой мы ехали с ней ехала очень медленно, или мне так только казалось. Приехав в деревню, я побежала в комнату. Там сидел сильно похудевший дедушка. Я крепко обняла его и заплакала. Но первый раз в жизни увидела слезы у взрослого, седого мужчины. Потом мы стали смеяться, и я побежала по всему двору, чтобы все знали, что теперь я тут навсегда! 

Дедушка сказал, что не может позволить, чтобы меня – единственную внучку взяли в детский дом
Брат воюет с родителями за долю в небольшой квартире: “Это теперь дело принципа!”