Год я встречался с женщиной сорока восьми лет, а когда она переехала ко мне, уже через несколько дней понял, что совершил огромную ошибку. Через неделю я выставил её за дверь — вместе с её чемоданами и планами на мою квартиру.
Моя работа требует предельной собранности, точности и уважения к правилам. Я главный технолог на большом молочном заводе. Каждый день через наши цеха проходят десятки тонн сырья. Пастеризация, нормализация, ферментация — всё должно идти строго по регламенту: до минуты, до градуса, до последнего показателя. Любое отклонение от стандарта недопустимо. Если в качественную партию попадает хоть немного посторонней примеси, её без сожалений отправляют в слив. Этот принцип — не давать испортить отлаженную систему — я давно перенёс и на свою обычную жизнь.
Я живу в просторной трёхкомнатной квартире, которая досталась мне от родителей. Несколько лет назад сделал капитальный ремонт, купил хорошую мебель, продумал всё так, чтобы после тяжёлых смен возвращаться в спокойное, удобное, предсказуемое пространство.
С Инной мы познакомились на юбилее у общих знакомых. Мне было пятьдесят, ей — сорок восемь. Она работала старшим регистратором в городской поликлинике. На первый взгляд она показалась мне воплощением спокойствия, женственности и здравого смысла. Всегда аккуратная, с мягким голосом, умела слушать и никогда не перебивала.
Мы встречались ровно год. Ходили в театр, гуляли по паркам, ужинали в приличных ресторанах. Инна не просила дорогих подарков, держалась скромно и деликатно. Часто приносила мне домашние блины, пироги, салаты — создавала впечатление заботливой, хозяйственной женщины. Я был уверен, что наконец встретил человека, с которым можно жить спокойно.
Через двенадцать месяцев я предложил ей переехать ко мне. Решение казалось разумным, взрослым и логичным. Тогда я ещё не понимал, что сам открываю дверь не женщине, а разрушительному циклону.
Переезд был назначен на понедельник. Я взял отгул, чтобы помочь ей с вещами. Думал, приедет с двумя-тремя чемоданами одежды и личных мелочей.
К моему подъезду подъехал грузовой фургон.
Грузчики начали заносить вещи в квартиру. Двенадцать огромных клетчатых сумок. Пять тяжёлых коробок. Большие керамические горшки с раскидистыми растениями, с которых земля тут же посыпалась на мой светлый паркет.
Такой масштаб меня насторожил, но я промолчал. Освободил для неё два больших шкафа в спальне и полностью отдал шкаф-купе в прихожей. Инна радостно кружила по квартире, раскладывая своё имущество и приговаривая, как теперь всё будет уютно.
Во вторник я ушёл на завод на утреннюю смену. Вернулся домой около семи вечера.
Войдя в гостиную, я остановился на пороге. Комната была неузнаваема. Мой дорогой кожаный диван, сделанный на заказ, который я особенно ценил за удобство, исчез. На месте, где он стоял, зияла пустота. Вместо него на полу лежал дешёвый плетёный коврик, а рядом стояли два бесформенных кресла-мешка ядовитого цвета.
Из кухни вышла Инна. На ней был мой любимый махровый халат, подол которого волочился по полу.
— Витя, посмотри, как просторно стало! — радостно сказала она. — Тот диван был слишком мрачный и тяжёлый, всё пространство съедал. Я выставила объявление, приехали ребята и забрали его. Зато купила вот эти чудесные кресла! Вечерами в них будет так удобно сидеть.
Я смотрел на неё и какое-то время не мог обработать услышанное.
— Ты продала мою мебель? Диван, который стоил огромных денег, пока меня не было дома?
Инна обиженно поджала губы.
— Мы же теперь семья. Вещи должны радовать нас обоих. Я получила за него пять тысяч, как раз хватило на кресла. Ты бы лучше спасибо сказал, что я занимаюсь уютом.
Я спокойно, но очень жёстко объяснил, что она не имеет права распоряжаться моим имуществом. Она пустила слезу, назвала меня холодным и ушла в спальню. Я решил, что это обычное недопонимание в период притирки. Я ошибся.
В среду утром Инна попросила у меня дополнительную банковскую карту, которой я обычно расплачивался за продукты.
— Витя, нужно купить ужин и всякие мелочи для дома: салфетки, бытовую химию, что-то к чаю.
Я отдал ей карту и уехал на производство.
В обед телефон начал непрерывно вибрировать от банковских уведомлений.
Списание: 45 000 рублей — салон красоты.
Списание: 70 000 рублей — бутик одежды.
Списание: 30 000 рублей — годовой абонемент в фитнес-клуб премиум-класса.
Я тут же заблокировал карту через приложение и набрал Инну.
— Инна, что происходит? Что это за списания?
Она ответила бодро и совершенно спокойно:
— Витюша, не волнуйся. Я просто поняла, что раз теперь живу в таком хорошем районе и рядом с успешным мужчиной, надо соответствовать. Обновила гардероб, сходила в салон, купила абонемент. Тебе же должно быть приятно, что рядом с тобой ухоженная женщина.
— Эта карта была для покупки еды, — сказал я ледяным голосом.
— На мою зарплату в поликлинике такие вещи не купишь, — без малейшего смущения ответила она. — Настоящий мужчина должен обеспечивать женщину. Мы теперь семья. Твои деньги — это наши деньги.