— Тебе уже пятьдесят два, а ей только двадцать три. Квартиры достанутся мне, а выплачивать кредит будешь ты, — совершенно спокойно заявила жена, пододвинув к нему папку с бумагами.

О своём намерении он объявил в субботу, ровно в десять двадцать утра. Стоял посреди гостиной, поставив у ног спортивную сумку. Я только что приехала с осмотра объекта недвижимости на Заречной улице. Трёхкомнатная квартира под залогом, потолки высотой три метра двадцать сантиметров, трещина в несущей стене. Экспертное заключение нужно было сдать к понедельнику. Я положила измерительный прибор на стол и присела на стул.

— Инга, я принял решение уйти, — сказал Аркадий.

— И куда собираешься?

— К Алисе.

— Кто такая Алиса?

— Женщина, — пояснил он, почему-то поправляя воротник рубашки. — Ей двадцать три. Рано или поздно ты бы всё равно обо всём узнала. Поэтому лучше я сам тебе скажу.

Я посмотрела на спортивную сумку. Молния оставалась расстёгнутой, изнутри торчал рукав его рабочей куртки. В этой куртке Аркадий спускался в шахты эскалаторов, осматривал механизмы и ругался на вышедшие из строя редукторы. Двадцать шесть лет он следил за оборудованием, которое ежедневно поднимало наверх тысячи пассажиров. А теперь в собственной судьбе неожиданно решил двигаться в обратную сторону.

— Ладно, — невозмутимо произнесла я.

— Что значит «ладно»?

— Именно то, что ты услышал. Я поняла твои слова.

Подобного ответа он явно не предусматривал. Я видела, как он судорожно перебирает в голове заранее подготовленные реплики, не понимая, куда теперь их вставить. Вероятно, рассчитывал на грандиозную сцену: слёзы, истерические вопросы, мольбы остаться, попытки удержать его за рукав. Но представление, ради которого он так тщательно готовился, даже не началось.

— И ты даже не поинтересуешься, почему я ухожу?

— Отчего же? Интересуюсь. Почему?

— Потому что я ещё живой! — вдруг выкрикнул он. — Мне пятьдесят два, а я чувствую себя обычной шестерёнкой! Работа, дом, опять работа. И так бесконечно. А Алиса смотрит на меня, словно мне снова тридцать лет!

— Если хочешь вспомнить, сколько тебе на самом деле, зеркало находится возле входа.

— Вот! Именно поэтому я от тебя ухожу! Ты вечно всё анализируешь, оцениваешь и считаешь!

— Аркадий, я двадцать лет работаю оценщиком недвижимости. Это моя профессия.

Я вынула из рабочей сумки блокнот, открыла чистый лист и аккуратно записала текущую дату. Муж смотрел на мои движения так, будто я совершала что-то совершенно немыслимое.

— Что ты там пишешь?

— Составляю список вещей, которые ты забираешь. Не хочу потом выслушивать обвинения, будто что-то из твоего имущества я оставила себе.

— Какой ещё список?! Инга, я вообще-то говорю с тобой о нашей совместной жизни!

— А я говорю о собственности. Она тоже относится к жизни, причём её существование подтверждается официальными документами, — ответила я, выдержав его взгляд. — Итак, тебе пятьдесят два года, твоей новой женщине двадцать три. Квартиры остаются у меня, а кредиты будешь выплачивать сам.

Аркадий тяжело сел на подлокотник кресла. Его прежняя самоуверенность куда-то испарилась, а руки безвольно опустились по бокам.

— В каком смысле квартиры остаются тебе?! Мы двадцать четыре года прожили в браке!

— Двухкомнатную квартиру на Лиственной я унаследовала от отца. Наследство зарегистрировано в две тысячи девятом году. Однокомнатную на Кленовой мне подарила мать, а договор дарения оформили ещё до свадьбы. В соответствии со статьёй тридцать шестой Семейного кодекса подобное имущество является личной собственностью одного из супругов и при разводе не делится.

— А то, что я там ремонтировал всё?! Что собственные деньги вкладывал?!

— На Кленовой ты купил кафель для ванной. Если потребуется, я возмещу тебе эти расходы.

— То есть ты хочешь просто заплатить мне и избавиться от меня?!

— Я хочу решить имущественные вопросы до того, как мы начнём ссориться из-за каждой мелочи.

Он вскочил, схватился за сумку, но почти сразу снова опустил её на пол.

— А машина?!

— Машина оформлена на тебя. Куплена в период брака в кредит. Кредитный договор заключён на твоё имя. Ежемесячно нужно платить двадцать девять тысяч четыреста рублей. До полного погашения осталось четыре года и два месяца.

— Значит, и долг мы должны делить пополам!

— Только в том случае, если кредитные средства расходовались на потребности семьи, — объяснила я. — На этой машине ты постоянно возишь Алису в Сосновку. Меня ты в последний раз подвозил в мае, до стоматологии. Поездка продолжалась всего пятнадцать минут.

Аркадий ничего не ответил. Поднял сумку и направился к выходу. Через несколько секунд в прихожей резко щёлкнул замок.

Я вернулась к блокноту и дописала:

«Рабочая куртка синего цвета — забрал».

К понедельнику экспертное заключение было готово и передано заказчику. А во вторник я отправилась к Кире Осиповне за юридической консультацией.

Мы работали вместе уже одиннадцать лет. Я занималась оценкой объектов недвижимости, а она представляла интересы своих доверителей в суде. На её столе всегда лежала простая линейка, которой она подчёркивала особенно важные строки в законодательных документах.