— К морю собралась, Алла? В твоём-то возрасте? — Виктор презрительно усмехнулся и принялся разливать пиво по стаканам.
Мы сидели во дворе нашего дома. На столе стояло блюдо с горячими шашлыками, соседи уже устроились на деревянных скамейках. В воздухе смешались запахи тлеющих углей и свежего укропа, росшего неподалёку на грядке. Один из мужчин неловко хохотнул. Жена Петровых поспешно прикрыла ладонью рот.
Я ничего не ответила, лишь продолжила раскладывать нарезанные огурцы по тарелкам.
Шесть долгих лет я собирала деньги на эту поездку. Откладывала понемногу после каждой стрижки, каждого окрашивания. Для этого специально открыла отдельный банковский счёт, о котором никому не рассказывала.
В нашей спальне до сих пор хранилась ракушка, привезённая из Анапы. С того самого отдыха, когда я в последний раз видела море.
— Да оставь ты её с этой заграницей, — продолжал Виктор, уже обращаясь к соседям. — Один раз съездила, и достаточно. Впечатлений должно до конца жизни хватить!
— Это было не в прошлый раз, — негромко поправила я. — Девятнадцать лет назад. Мы тогда отдыхали в Анапе.
Муж пренебрежительно махнул рукой, словно отгонял назойливое насекомое.
Улыбки на лицах соседей стали ещё шире.
Я почувствовала, как от стыда начинают гореть уши, и отвернулась к мангалу.
Парикмахерская, в которой я работала, закрывалась в восемь вечера. Возвращаясь домой, я ежедневно доставала небольшой блокнот и записывала заработанные чаевые. Всё, что удавалось сохранить, переводила на отдельный счёт через телефон.
Так постепенно накопились сто восемьдесят тысяч рублей. Никто из присутствующих за столом даже не догадывался об этих деньгах.
За шесть лет я трижды отказывалась от покупки новых сапог. Однажды не поехала на день рождения близкой подруги в другой город, потому что пожалела денег на дорогу.
Мне хотелось одного: чтобы сумма на счёте продолжала увеличиваться.
Виктор ничего не знал об этих маленьких жертвах. Да и вряд ли когда-нибудь задумывался, каких усилий мне стоили накопления.
Гости разошлись ближе к полуночи.
А следующим утром муж появился на кухне совершенно серьёзным. От вчерашнего веселья не осталось и следа.
— Мне нужны девяносто пять тысяч, — без предисловий объявил он. — Машину ремонтировать. Коробка передач накрывается. Без автомобиля я вообще никуда не доберусь.
— Витя, у меня отложено сто восемьдесят тысяч на поездку к морю, — ответила я, продолжая следить за кофе в турке. — Это мои личные сбережения. Я собирала их шесть лет, буквально по рублю.
— Ты когда-нибудь думаешь о ком-то, кроме себя?! — голос мужа резко повысился.
Он с грохотом поставил кружку на стол.
— Тебе жалко дать родному мужу каких-то сто тысяч, а мне теперь на работу с пересадками добираться?!
— Попроси взаймы у брата, — предложила я. — Или оформи кредит. На ремонт автомобиля тебе наверняка одобрят.
— Ещё чего! Не собираюсь банку проценты переплачивать! У тебя деньги всё равно просто так лежат!
Я ещё раз спокойно повторила, что накопления трогать не стану.
Виктор на несколько секунд замолчал.
Похоже, он совершенно не ожидал услышать от меня настолько уверенный отказ.
Раньше всё происходило иначе. После нескольких дней упрёков я неизменно сдавалась и находила хотя бы половину необходимой суммы, лишь бы прекратить бесконечные скандалы.
Но на этот раз я не собиралась уступать.
Не стала даже продолжать объяснения.
Просто взяла кружку и вышла из кухни.
Виктор направился в спальню, а затем достал из шкафа в прихожей знакомую спортивную сумку.
Именно с ней он обычно отправлялся к матери после наших ссор.
Молча сложил бритву, пару рубашек и зарядное устройство. Действовал спокойно, уверенно, будто выполнял привычную процедуру.
Впрочем, так оно и было.
За двадцать семь лет совместной жизни муж уходил к матери уже в девятый раз.
— Поживу у мамы, пока ты не одумаешься, — бросил он через плечо, стоя на пороге.
Входная дверь с грохотом захлопнулась.
В квартире воцарилась непривычная тишина.
Я медленно досчитала до тридцати, прежде чем перестали дрожать пальцы.
И только тогда заметила, что всё ещё сжимаю в руке турку с давно остывшим кофе.
Спустя час раздался телефонный звонок.
Звонила свекровь.
— Алла, ну сколько можно! — возмущённо начала Валентина Петровна, даже не поздоровавшись. — Виктор приехал весь на нервах, разговаривать нормально не может! Позвони ему, помирись, пока ещё не поздно!
— Я ничего плохого не сделала, чтобы просить прощения, — ответила я.
— Он твой законный муж! Столько лет прожили, а ты из-за какой-то поездки решила характер демонстрировать!
— Я не пытаюсь никому ничего доказывать, — спокойно сказала я. — Просто отказалась оплачивать ремонт его машины своими сбережениями.
— Всегда ты была с причудами, Алла, уж извини за откровенность. Хорошая жена обязательно нашла бы возможность выручить мужа!
Я слушала её и неожиданно чувствовала удивительное спокойствие.
Не хотелось плакать.