— У тебя ровно два часа, чтобы собрать свои вещи и убраться отсюда! — заявил Никита, с грохотом бросив на обеденный стол рулон чёрных мусорных мешков. — И чтобы после этого я тебя здесь больше не видел!
Я застыла посреди кухни, продолжая сжимать мокрую губку. На поверхности стола ещё виднелись белёсые следы моющего средства. С похорон Вити, моего мужа и родного отца Никиты, прошло всего девять дней.
— Ты сейчас серьёзно? — тихо спросила я, медленно вытирая руки кухонным полотенцем.
— А я, по-твоему, шучу? — восемнадцатилетний пасынок демонстративно сложил руки на груди. — Эта квартира принадлежала моему отцу и моей покойной матери. А ты здесь вообще никто. Временная жиличка. Посторонняя женщина, которую папа зачем-то пустил в дом. Твоё время закончилось, Оля.
Я смотрела на него и не могла поверить, что слышу эти слова.
Десять лет. Именно столько я прожила под этой крышей. Когда я впервые переступила порог квартиры, Никите было всего восемь. Я лечила его во время болезней, не спала ночами, когда у него поднималась температура, ходила на школьные собрания и помогала с уроками. Когда Витя остался без работы, именно я взяла на себя оплату дополнительных занятий по математике перед ЕГЭ. Каждый месяц я отдавала репетиторам сорок пять тысяч рублей, чтобы Никита смог хорошо подготовиться к экзаменам.
— Никита, послушай меня, — начала я, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Только вчера я полностью оплатила поминки твоего отца. Сто сорок тысяч рублей. Из собственных накоплений. У меня сейчас даже не осталось денег, чтобы внести залог за съёмное жильё.
— И что? — равнодушно пожал плечами он. — Это исключительно твои трудности. Ты взрослая женщина, сама о себе позаботишься. Десять лет жила здесь на всём готовом, пользовалась папиной квартирой. Он обеспечивал тебя жильём, а теперь его больше нет. Квартира должна достаться мне, единственному родному наследнику. И содержать какую-то чужую тётку я не собираюсь.
В этот момент передо мной словно стоял совершенно незнакомый человек. Не тот мальчик, которому я когда-то читала сказки перед сном, а холодный, расчётливый мужчина.
— Никита, но ведь я тебя практически вырастила. Я твоя мачеха.
— Вот именно! — резко перебил он. — Ты была женой моего отца, а не моей матерью. Не путай эти вещи. Два часа, Оля. Потом поменяю замки. А всё, что не успеешь вынести, выброшу прямо с балкона.
Из прихожей послышался звонкий перестук каблуков.
Через несколько секунд на кухне появилась Даша, девушка Никиты. Ей было девятнадцать лет, она училась на платном отделении института и с самого начала нашего знакомства смотрела на меня с плохо скрываемым превосходством.
— Никусь, а микроволновку мы себе оставим? Или лучше купим новую? — поинтересовалась она, проводя длинным искусственным ногтем по дверце прибора.
Эту микроволновку я приобрела всего три месяца назад, потратив часть своей премии.
— Конечно, оставим, — не задумываясь ответил Никита. — Это всё принадлежит квартире. Оля заберёт только свои шмотки, косметику и нижнее бельё. Больше ничего.
Я ничего не ответила. Просто повернулась и вышла из кухни.
Спорить с ними было бессмысленно.
На сборы ушло около полутора часов. Я доставала из шкафа одежду, складывала обувь, проверяла документы и старалась не думать о том, что происходит. В чемодан отправлялось только самое необходимое.
В какой-то момент дверь спальни тихо скрипнула.
Никита стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку, и пристально следил за каждым моим движением.
— Кстати, ноутбук оставь, — неожиданно потребовал он.
— Это мой рабочий компьютер, — ответила я, с усилием застёгивая переполненный чемодан.
— Куплен, когда ты была замужем за папой. Значит, имущество совместное. И половина принадлежит мне.
Я резко подняла голову. От возмущения в висках застучала кровь.
— Я сама купила этот ноутбук год назад. За свои деньги. И чек у меня сохранился.
— Но купила в браке! — с нажимом повторил пасынок. — Так что не испытывай моё терпение. Могу прямо сейчас вызвать полицию и заявить, что ты выносишь дорогие вещи из квартиры умершего отца. А потом будешь в отделении объяснять, что твоё, а что нет.
Я долго смотрела ему в лицо.
На его шее поблёскивала золотая цепочка, которую я подарила на шестнадцатилетие. На ногах красовались кроссовки стоимостью двадцать тысяч рублей. Их я заказала всего месяц назад, потому что Никита постоянно жаловался, что ему стыдно появляться перед друзьями в старой обуви.
И теперь этот же человек угрожал вызвать на меня полицию из-за ноутбука, купленного на мои собственные деньги.
Я молча достала компьютер из сумки и положила на кровать.
— Подавись им.
— Вот и замечательно, — довольно усмехнулся Никита. — Ключи оставишь на тумбочке. И давай побыстрее. Нам с Дашей ещё уборщиков вызывать. После тебя тут всё старостью пропахло.
Я подняла чемодан и вышла в коридор.
Даша стояла перед зеркалом, аккуратно поправляя помаду.
— Всего хорошего, Ольга Николаевна, — приторно-сладким голосом произнесла она. — Держитесь там.