Автобус остановился у безлюдной остановки, выпустил единственную пассажирку и покатил дальше, подняв за собой густую пыль. Варя осталась стоять с чемоданом на незнакомой деревенской улице, неуверенно оглядываясь по сторонам.
Деревушка оказалась совсем небольшой — всего несколько улиц, расходившихся от центральной площади. Вдоль дороги тянулись деревянные дома с узорчатыми наличниками. На одних виднелись современные пластиковые окна и спутниковые антенны, на других ставни были наглухо забиты досками. Где-то за забором надрывалась собака. Со стороны реки доносился сырой, пронизывающий холод.
Внезапно Варю пронзило необъяснимое ощущение, словно кто-то невидимый коснулся её сердца. «Я ведь уже бывала здесь», — мелькнула совершенно неожиданная мысль. Девушка тут же отогнала её. Какая нелепость! Откуда ей знать эту деревню? Всё детство она провела в детском доме за четыреста километров отсюда. Дальше районного центра, где училась в медицинском училище, почти не выбиралась. А теперь получила распределение — работать фельдшером в далёкой деревенской глубинке.
Варвара Сергеевна Сомова. Двадцать три года. Сирота, у которой никогда не было семьи.
— Эй, девушка! Вы, случаем, не Варвара? — Из-за угла появился мужчина в старой телогрейке, на ходу вытирая ладони тряпкой. — Я Михалыч, местную маршрутку вожу. Меня попросили вас встретить. Давайте-ка чемодан сюда.
Они двинулись по улице. Михалыч оказался разговорчивым человеком и почти не умолкал:
— У нас фельдшерский пункт уже полгода как закрыт. Старушки совсем измучились — даже давление проверить некому. А до районной больницы сорок километров, да ещё дорога такая, что после дождя не проедешь. Хорошо, что вас направили. Поселитесь у Нины Степановны. У неё половина дома свободная. Муж пять лет назад помер, сына нет, а дочь своей семьёй живёт. Нина Степановна женщина хорошая, только нрав у неё непростой. Упрямая, как камень.
— А дочь у неё есть? — неожиданно поинтересовалась Варя, сама удивившись своему вопросу.
— Ленка-то? Конечно. Здесь же живёт. Замужем, двоих детей растит. В сельской администрации работает. Все её уважают. А вам зачем?
— Да просто спросила. Ничего особенного.
Вскоре они остановились возле добротного деревянного дома-пятистенка с ухоженным палисадником. На крыльце их ожидала пожилая женщина. Высокая, худощавая, с серебристыми волосами, аккуратно собранными на затылке. Взгляд у неё был внимательный, острый, словно замечающий каждую мелочь.
— Здравствуйте. Я Нина Степановна. Заходите, не стойте на улице.
Варя поднялась по ступенькам и поздоровалась. И вдруг хозяйка застыла. Всего на мгновение, но девушка успела заметить, как изменилось её лицо. Женщина прищурилась и пристально всмотрелась в молодую гостью.
— Что-нибудь случилось? — осторожно спросила Варя.
— Нет, ничего. Просто почудилось кое-что. Проходи, милая.
Первые дни пролетели почти незаметно. Каждое утро Варя отправлялась в ФАП — небольшую деревянную постройку, где стояли печка, умывальник и застеклённый шкаф с медикаментами. Она принимала пациентов, преимущественно пожилых жителей деревни. Проверяла давление, прослушивала дыхание, назначала лекарства. К вечеру возвращалась домой к Нине Степановне, ужинала и буквально валилась с ног от усталости.
Однако необъяснимое чувство, возникшее в первый день, продолжало её преследовать.
Порой Варя замечала, что хозяйка подолгу наблюдает за ней, словно пытается разгадать какую-то загадку. Но стоило девушке встретиться с ней взглядом, как Нина Степановна поспешно отворачивалась.
Как-то вечером они устроились на кухне за чаем с домашним брусничным вареньем. За окном завывал ветер, заставляя дребезжать стекло. Неожиданно Нина Степановна нарушила молчание:
— Варвара, скажи, а родители у тебя имеются?
Девушка немного помедлила.
— Я из детского дома. Мать отказалась от меня сразу после рождения. Оставила в роддоме, когда мне ещё и недели не исполнилось.
— А имя матери тебе известно?
— Сомова Елена Николаевна. На тот момент ей было восемнадцать. Рожала в городе, в первой больнице. Больше ничего не знаю. — Варя произнесла это ровным, почти бесстрастным голосом. За двадцать три года она научилась спокойно говорить о своём прошлом. — Никогда не пыталась её разыскать. Раз человек сам отказался от ребёнка, какой смысл потом напрашиваться в его жизнь?
Нина Степановна словно окаменела. Её лицо потеряло всякое выражение, а чайная ложечка в пальцах заметно задрожала.
— Вам плохо? — обеспокоенно спросила Варя.
— Нет, ничего страшного. Сердце прихватило… Сейчас отпустит.
Пожилая женщина поспешно поднялась и вышла из кухни.
Варя осталась за столом одна. Она отчётливо понимала: произошло что-то странное. Но объяснить поведение хозяйки пока не могла.
На следующий день в медицинский пункт заглянула незнакомая женщина.
И Варю поразило ощущение, будто она давно её знает, хотя они совершенно точно никогда прежде не встречались. Посетительница была среднего роста, с русыми волосами и серыми, слегка прищуренными глазами. В чертах её лица угадывалось что-то до боли знакомое.