Артём достал из-под кровати старый, изрядно потрёпанный чемодан тёмно-коричневого цвета и с раздражением швырнул его на постель. Матрас просел под тяжестью, а пружины протяжно и недовольно заскрипели. Мужчина резко щёлкнул замками, откинул крышку и начал без разбора бросать внутрь всё, что попадалось под руку: рубашки, свитера, брюки, джинсы. Он даже не пытался ничего складывать, просто комкал одежду и запихивал её в чемодан.
Дверцами шкафа Артём хлопал нарочно, как можно громче. Ящики комода выдёргивал с такой силой, будто собирался выломать их вместе с направляющими. Вещи летели через всю спальню в сторону раскрытого чемодана, однако значительная часть падала мимо и оставалась лежать на полу.
Лариса в это время находилась на кухне и спокойно отмывала плиту. Губка двигалась по поверхности ровными кругами — неторопливо, методично, без единого резкого движения. Из спальни прекрасно были слышны громкие хлопки, тяжёлые шаги, удары и демонстративное сопение мужа.
— Лариса! — наконец крикнул Артём из коридора. — Ты вообще осознаёшь, что сейчас происходит?
Она даже не обернулась. Подставила губку под струю воды, тщательно прополоскала, отжала и положила рядом с мойкой.
— Осознаю. Думаю, после такого шума соседи тоже уже в курсе.
Через несколько секунд Артём появился в дверном проёме кухни. Рукава рубашки были небрежно закатаны до локтей, лоб блестел от пота, а в глазах появился хорошо знакомый Ларисе блеск — тот самый, который обычно возникал перед особенно громкой семейной сценой.
— Я ухожу, — отчётливо произнёс он, намеренно делая паузу после каждого слова. — Ухожу отсюда. Из этого дома. Навсегда.
— Хорошо, — спокойно ответила Лариса и взяла чистую тряпку.
— Хорошо?! — Артём резко шагнул к ней. — Это всё, что ты можешь сказать? Просто «хорошо»?
— А чего именно ты от меня ждёшь?
Он прекрасно знал, чего ждал.
Слёз.
Истерики.
Просьб остаться.
Ему казалось, что жена сейчас бросится к нему, схватит за руку, станет умолять не уходить и говорить, что без него её жизнь разрушится.
Четырнадцать лет брака.
Четырнадцать лет совместной жизни.
А сейчас он стоит перед ней и объявляет, что уходит навсегда, а Лариса словно ничего не происходит продолжает вытирать плиту.
— Тебе вообще не больно? — спросил он уже тише. Голос заметно охрип. — Ты совсем ничего не чувствуешь?
Только после этих слов Лариса повернулась.
В её глазах не было ни злости, ни слёз, ни просьбы остановиться.
Они оставались совершенно сухими.
— Артём, я много лет боялась, что когда-нибудь этот день наступит. А сейчас он наконец наступил, и мне неожиданно стало легче. Если рядом со мной тебе так тяжело дышать — уходи.
— Ты давно превратилась в часть мебели, Лариса. Вся твоя жизнь — это кастрюли, уборка и стирка. Ты уже забыла, что значит быть женщиной. Я рядом с тобой задыхаюсь.
— Бельё почему-то само в стиральную машину не складывается, — невозмутимо ответила она. — И еда тоже сама не появляется на столе. У нас двое детей, и они почему-то хотят завтракать, обедать и ужинать. Удивительно, что за четырнадцать лет ты этого так и не заметил.
Артём раздражённо фыркнул, резко развернулся и снова ушёл в спальню.
Через несколько минут чемодан уже был закрыт.
Он надел куртку и вновь появился на кухне, явно рассчитывая сказать что-нибудь эффектное перед уходом.
— Когда ты наконец поймёшь, кого потеряла, исправить уже ничего не получится.
— Возможно, — спокойно ответила Лариса. — Ключи оставь на полке.
Входной дверью Артём хлопнул настолько сильно, что с карниза посыпалась пыль.
На лестничной площадке он на несколько секунд остановился.
Ждал.
Хотя бы шагов.
Плача.
Звука открывающейся двери.
Но за стеной стояла полная тишина.
Настолько глубокая, что Артём воспринял её почти как личное оскорбление.
Во дворе он сел в машину и сразу набрал Марину.
— Я еду к тебе, — объявил он. — Теперь окончательно.
— Серьёзно?! Артёмчик, наконец-то! Я так долго ждала! Сейчас приготовлю ужин!
Вот.
Именно так, по его мнению, должна была реагировать любящая женщина.
Радоваться.
Волноваться.
Ждать.
А не стоять с губкой у плиты и равнодушно отвечать: «Хорошо».
Артём завёл двигатель и уехал, одновременно ощущая себя победителем и человеком, которого только что унизили.
Странная смесь торжества и раздражения неприятно пульсировала в висках.
Прошёл месяц.
За всё это время Лариса не позвонила ему ни разу.
Ни одного сообщения.
Ни одного пропущенного звонка.
Даже короткого вопроса: «Как ты?»
Практически каждый вечер Артём украдкой от Марины проверял телефон.
Экран оставался пустым.
В воскресенье ему позвонил Кирилл.
Как обычно.
Артём ответил и постарался говорить бодро.
— Привет, сын. Как вы там?
— Нормально, пап. Всё хорошо.
— А дома как? Вообще что нового?
— Да ничего. Мы с Алиной маме помогаем. Я даже немного готовить начал.
— Готовить? — удивился Артём. — Зачем тебе это?
— Просто интересно. Потом пригодится.