Трагическая судьба великой актрисы: брак без счастья и тайная любовь всей жизни
«С Россией связана вся моя судьба. Я словно мать, у которой огромное количество детей — моих зрителей. И совершенно неважно, живут они в Латвии или в России, я одинаково люблю каждого из них», — признавалась Вия Артмане.
После распада Советского Союза многие латвийские соотечественники не простили легендарной «королеве сцены и экрана» ни звания народной артистки СССР, ни её особого отношения к русской культуре и зрителям.
Люди, которые ещё недавно восторженно называли её «Матерью-Латвией», «лицом рижского кинематографа» и «прибалтийской богиней», молча наблюдали, как прославленная актриса постепенно оказалась в бедности и почти полном забвении.
Последний период жизни Вия Артмане провела в небольшом доме своей дочери. Она перенесла инфаркт и два тяжёлых инсульта. Близкие считали, что многочисленные болезни стали следствием постоянных стрессов, унижений и пережитой травли.
Однако сильная и гордая женщина не позволила обстоятельствам окончательно себя сломить.
Незадолго до ухода Вия Артмане составила духовное завещание, в котором попросила похоронить её на русском кладбище в Риге. Своё желание она объяснила благодарностью русскому народу.
«Вся моя жизнь связана с Россией, — повторяла артистка. — Я чувствую себя матерью, у которой множество детей — зрителей. Мне неважно, где они находятся, в России или Латвии. Всех их я люблю одинаково».
Пастушка, мечтавшая о сцене
Алида Артмане — именно такое имя актриса получила при рождении — появилась на свет в маленьком латышском селе Кайве. Её семья была бедной и крестьянской.
Мать девочки, Анна Заборская, имела польские корни, а отец, Фрицис Артманис, происходил из прибалтийских немцев.
За четыре месяца до рождения дочери произошла трагедия: девятнадцатилетний отец погиб. Молодая вдова осталась не только без мужа, но и практически без средств к существованию и крыши над головой.
Чтобы прокормить себя и маленькую Алиду, Анне приходилось соглашаться на любую работу. Чаще всего она батрачила у более состоятельных сельских хозяев.
«Я родилась сиротой, — вспоминала впоследствии Вия Фрицевна. — Моё детство было тяжёлым, а жизнь — очень бедной. Но я научилась справляться. Работать начала рано, лет с десяти. Жила на хуторе у бездетных хозяев, освоила всю сельскую работу. Пять лет пасла скот. На заработанные мною деньги мы с мамой могли пережить зиму».
Актриса рассказывала, что мать безмерно её любила и прекрасно шила. Даже в годы крайней нужды женщина старалась одевать дочь красиво, словно маленькую принцессу.
«Мама настолько искусно переделывала для меня чужие старые платья, что окружающие считали нас обеспеченной семьёй», — вспоминала Артмане.
Несмотря на трудное детство, о ранних годах она говорила с удивительной теплотой. Особенно актриса ценила обычных деревенских жителей, которых встречала на своём пути.
«Я всегда оставалась деревенским человеком. Мне нравилась естественность, которая встречается только у сельских людей. Именно они окружали меня в детстве и были, пожалуй, лучшими из всех, кого мне доводилось встречать.
Настоящий спектакль я впервые увидела на поляне посреди леса. Там разыгрывали народные пьесы, и люди приходили со всех окрестных хуторов. Там же состоялся и мой первый выход на сцену».
Первые роли будущая звезда исполняла в любительском крестьянском театре, размещавшемся в обыкновенном сарае.
Успех был местным и очень скромным, но детского восторга от аплодисментов хватило, чтобы постепенно возникла настоящая мечта о профессиональной сцене.
Когда Алиде исполнилось пятнадцать лет, они вместе с матерью перебрались в Ригу.
Анна отправила дочь учиться в школу, а сама устроилась уборщицей. Жили они в тесной комнате с низким потолком, напоминавшей скорее чердак, чем полноценное жильё.
Вместо письменного стола у девочки был старый чемодан. На нём она выполняла домашние задания.
Параллельно со школой Алида посещала танцевальные занятия и всё свободное время проводила в театральной самодеятельности. Именно тогда она окончательно поняла, что хочет стать актрисой.
«Мама очень боялась моей будущей профессии, — признавалась Артмане. — Ей казалось, что все актрисы ведут распутную жизнь. Когда я поступила в театральную студию, она плакала».
Но девушка проявила характер.
В 1946 году она стала студенткой драматической студии при Художественном театре имени Яниса Райниса. Вскоре талантливую ученицу заметил руководитель труппы, известный режиссёр Эдуард Смильгис.
Спустя три года перспективную выпускницу приняли в труппу одного из лучших театров Латвии.
В то же время начинающая артистка отказалась от имени Алида и выбрала более короткое и сценичное — Вия.
«Увидев Евгения Матвеева, я сначала испугалась»
В двадцатилетнем возрасте Вия Артмане дебютировала в спектакле «Молодость», поставленном по пьесе Леонида Зорина. Она исполнила роль Ольги Морозовой.
За сравнительно короткое время молодая артистка вошла в число ведущих актрис театра.
Эдуард Смильгис доверял любимой ученице сложнейшие роли мирового классического репертуара, и почти с каждой из них она справлялась блестяще.
На сцене Артмане играла Элизу Дулиттл в «Пигмалионе», Нину в лермонтовском «Маскараде», Джульетту, Офелию в «Гамлете», Донну Анну в «Дон Жуане» и Настасью Филипповну в постановке «Идиота».
Эти работы сделали её известной сначала в театральной Риге, а затем и во всём Советском Союзе.
Зрители считали огромной удачей попасть на спектакль с Артмане — увидеть её в образе Беатриче в комедии «Много шума из ничего» или Байбы в пьесе Яниса Райниса «Вей, ветерок!».
С начала пятидесятых годов она стала признанной примой и настоящей гордостью латвийского театра.
Однако всесоюзную известность Вие Артмане принёс всё-таки кинематограф.
Её экранный дебют состоялся в 1956 году в драме Эдуарда Пенцлина «После шторма». Картина не получила большого признания, но красота и талант двадцатисемилетней актрисы не остались незамеченными.
Вскоре начали поступать предложения от кинорежиссёров. Артмане сыграла в нескольких картинах Рижской киностудии, среди которых был фильм «Чужая в поселке».
Настоящей звездой всесоюзного масштаба она стала после выхода мелодрамы «Родная кровь». Фильм Михаила Ершова был снят на «Ленфильме» по одноимённой повести Фёдора Кнорре.
В центре сюжета находилась трогательная история любви паромщицы Сони, роль которой исполнила Вия Артмане, и советского танкиста Владимира Федотова, сыгранного Евгением Матвеевым.
«Когда я впервые увидела Женю Матвеева на съёмках, он показался мне таким большим, взрослым и серьёзным, что я даже испугалась, — рассказывала актриса. — Но затем он улыбнулся и сразу стал каким-то родным. Мы моментально почувствовали друг друга.
Ни с одним другим партнёром мне впоследствии не было настолько легко работать. Мы изображали любовь и бесконечную нежность».
В перерывах актёры подолгу разговаривали. Обсуждали искусство, детство, литературу, любимых поэтов и режиссёров.
Вия с удивлением обнаружила, насколько похожими были их судьбы. Матвеев, как и она, практически не знал отца, а его мать также зарабатывала на жизнь уборкой помещений.
Фильм «Родная кровь» имел огромный успех в Советском Союзе и получил ряд международных наград, включая признание на фестивале в аргентинском Мар-дель-Плата.
По результатам опроса журнала «Советский экран» Артмане была названа лучшей актрисой 1964 года.
В родной Латвии она превратилась в национальную героиню. Журналисты называли её «Матерью-Латвией» и даже придумали короткое символичное имя — «Лат-Вия».
Служебные чувства и тайна семьи
Картина «Родная кровь» оказалась судьбоносной для исполнителей главных ролей не только благодаря профессиональному успеху.
Матвеев и Артмане настолько убедительно выглядели на экране, что зрители немедленно приписали им роман в реальной жизни.
Многие не верили, что подобные чувства можно сыграть, не испытывая их на самом деле. Вокруг артистов поползли слухи о тайной любви самой красивой пары советского кинематографа.
Особенно активно разговоры возобновились после того, как в 1965 году у Вии родилась дочь Кристиана. Некоторые поклонники утверждали, что девочка невероятно похожа на Евгения Матвеева.
На встречах со зрителями и в многочисленных интервью актёры отрицали романтические отношения.
У каждого из них была собственная семья.
Матвеев много лет состоял в браке с певицей Большого театра Лидией и воспитывал дочь и сына.
Вия Артмане была женой известного латышского актёра Артура Димитерса, вместе с которым растила сына Каспара.
«Про меня постоянно придумывали разные сплетни, — с иронией говорила актриса. — Например, меня называли любовницей Брежнева и уверяли, что у меня существовала прямая телефонная связь с ним. Я всегда смеялась над подобными разговорами.
Да, с Евгением Матвеевым у нас действительно был бурный роман — но только во время съёмок. А тёплую дружбу мы сохранили на всю жизнь».
Лишь много лет спустя, когда её мужа уже не было в живых, Вия Фрицевна призналась, что вышла замуж без настоящей любви и никогда не была полностью счастлива в семейной жизни.
По её словам, чувства к Евгению Матвееву действительно существовали, а Кристиана была его дочерью.
«Правда то, что говорили люди. Между нами что-то было. Было. Иначе мы не смогли бы так сыграть», — признавалась артистка.
«В целом судьба моя сложилась удачно, — размышляла она. — Но абсолютно счастливой женщиной я себя никогда не ощущала.
Наверное, потому, что настоящего женского счастья у меня не было. Рядом находился актёр, отец моих детей, но любимого, нежного мужчины в моей жизни не оказалось.
Теперь я могу говорить об этом открыто. Бог меня простит. Дети давно всё знают. Когда они выросли и сами многое пережили, то сумели меня понять».
Окончательно семейную историю позднее подтвердил сын актрисы Каспар Димитерс.
«Между мамой и Матвеевым была не только работа, но и любовь, — рассказывал он. — Возможно, это грех, но именно так всё произошло. Моя мать много лет назад призналась моей жене Лиге.
Она рассказала, что у неё был договор с моим отцом. Он принимает Кристиану как родную дочь, а они оба больше никогда не обсуждают происхождение девочки.
Посмотрите на сестру: ни у кого в нашей семье нет похожих волос, носа, черт лица. Там сразу виден Матвеев.
Это был единственный мамин служебный роман. И я благодарен ей за то, что ради нас она всё-таки сохранила семью».
Самой Кристиане Вия Фрицевна открыла правду в 1995 году, когда дочери исполнилось тридцать лет.
Исповедь великой артистки
Тем временем профессиональная карьера Вии Артмане продолжала стремительно развиваться.
Каждый театральный сезон она участвовала в двух, трёх, а иногда даже четырёх премьерах.
В 1969 году артистке было присвоено звание народной артистки СССР.
К середине семидесятых она вошла в число самых популярных актрис советского кино и считалась одной из красивейших женщин страны.
На экраны регулярно выходили картины с её участием: «Никто не хотел умирать», «Эдгар и Кристина», «Сильные духом», «Стрелы Робин Гуда», «Туманность Андромеды», «Человек свиты», «Емельян Пугачёв», «Моонзунд» и многие другие.
Накануне своего пятидесятилетия Вия Артмане получила одну из наиболее ярких ролей в карьере — сыграла стареющую звезду британской сцены Джулию Ламберт в экранизации произведения Сомерсета Моэма «Театр».
Режиссёр Янис Стрейч изначально задумывал эту картину специально для Артмане.
В фильме Рижской киностудии также снялись Ивар Калныньш и Гунар Цилинский, а композитор Раймонд Паулс появился в небольшом эпизоде.
«Театр» превратился в настоящий бенефис Вии Фрицевны. Многие критики называли картину вершиной её творчества и своеобразной личной исповедью.
«Джулия близка очень многим, — говорила актриса о героине. — Наверное, каждый мужчина хотел бы, чтобы рядом находилась такая женщина.
Да, она порой ведёт себя как негодяйка, но остаётся очаровательной. Главное в Джулии — её честность перед самой собой.
Она анализирует собственные поступки, недостатки и романы, не обманывая себя. При всей изысканности она остаётся ранимой.
Именно честность делает её привлекательной. Дай Бог каждой женщине обладать такой способностью смотреть на себя правдиво».
Помимо кино и театра, Артмане активно участвовала в общественной деятельности.
Она была кандидатом в члены Центрального комитета Коммунистической партии Латвии, возглавляла республиканский Союз театральных деятелей, входила в Советский комитет защиты мира и работала в составах жюри различных кинофестивалей.
Фактически в семидесятые и восьмидесятые годы Вия Артмане воспринималась как лицо Латвии.
«Наша эпоха стремилась к единству и духовности, она была глубоко культурной, — рассуждала актриса. — У людей искусства существовала особая миссия: нести зрителям дружбу и доброту.
Зарабатывали мы немного, но испытывали огромную гордость за профессию и за самих себя».
«Мне здесь так же спокойно, как в детстве»
Самый тяжёлый период в жизни артистки начался после распада Советского Союза.
Разрыв связей между Латвией и Россией она воспринимала чрезвычайно болезненно.
«Латвия слишком мала для меня, — откровенно говорила Артмане. — Мне не хватает пространства, я не привыкла жить в таких узких рамках.
Общение с русскими людьми изменило меня. У них открытая душа и особенное отношение к человеку. Латыши устроены иначе.
Русские мне очень близки. В нашем народе нет той мягкой, ласковой нежности, которую можно встретить у русских».
Позднее ей неоднократно припоминали эти слова, называя их недостаточно патриотичными.
Критики также ставили ей в вину членство в КПСС, участие в советских фильмах и тесные профессиональные связи с Москвой.
Появлялись даже абсурдные слухи, будто актриса являлась тайной возлюбленной влиятельного партийного чиновника из руководства Латвии.
От неё постепенно отвернулись и многие люди, которым она раньше помогала устраиваться на работу, получать квартиры, попадать в больницы или санатории.
Когда в 1993 году в процессе реституции Вия Артмане потеряла квартиру в Риге, где прожила сорок семь лет, никто из прежних знакомых не попытался защитить её.
По воспоминаниям семьи, актрисе отключали отопление и электроэнергию, увеличивали коммунальные платежи, чтобы она как можно быстрее освободила жильё.
Зимой температура в комнатах падала примерно до восьми градусов. Крыша протекала, и оставаться в квартире стало практически невозможно.
Сын артистки Каспар Димитерс рассказывал:
«Сначала её просто выбросили из квартиры. После возвращения собственности объявился прежний владелец.
Мама обращалась в разные инстанции, но помощи не получила. Затем у неё случился инсульт.
Я пытался защитить её и написал в газету материал под названием “Сколько стоит Вия Артмане?”. В ответ меня обвинили в попрошайничестве и желании заработать на известности собственной матери.
Мама научилась экономить на всём. Никаких бриллиантов у неё не было. Она переделывала старые платья и всю жизнь стирала руками».
Знакомые предлагали актрисе уехать в Россию, где её продолжали любить и были готовы предоставить квартиру в Москве.
Однако Вия Фрицевна отказалась.
«Моя родина — Латвия. Я горжусь тем, что являюсь латышкой. Здесь родилась и здесь должна умереть», — ответила она.
Актриса переселилась на небольшую дачу в Мурьяни, расположенную примерно в сорока километрах от Риги.
В скромном одноэтажном доме бывшая «королева советского кино» провела около десяти последних лет.
Она существовала на небольшую пенсию и символическую театральную зарплату, размер которой стеснялась называть, потому что, по её словам, люди всё равно не поверили бы.
Постоянные стрессы серьёзно подорвали здоровье.
На ногах появились болезненные трофические язвы, которые долго не заживали. Обострялись другие заболевания.
Но гордая артистка старалась не показывать страданий и редко жаловалась.
«Я живу в своём домике неподалёку от Риги. Рядом прекрасная природа и мои родные. Мне очень хорошо — так же хорошо, как в детстве, когда мама одна растила меня в далёком селе», — отвечала она на вопросы о трудностях.
«Не надо плакать. Так устроена жизнь»
В 1998 году Вия Артмане ушла из Художественного театра, которому посвятила почти пятьдесят лет. К тому времени он уже назывался театром «Дайлес».
«В какой-то момент я поняла, что больше не должна ничего там ждать, — объясняла актриса. — Труппа огромная, всем необходимы роли, постановок выходит много. Но ни одной такой, где могли бы использовать меня.
А ведь я всё ещё способна кое-что делать».
Одной из последних значительных театральных работ Вии Фрицевны стала графиня Анна Федотовна в «Пиковой даме» по произведению Пушкина.
Спектакль Нового Рижского театра поставил режиссёр Алвис Херманис.
Артмане рассказывала, что благодаря этой роли словно снова почувствовала себя молодой.
Постановка имела большой успех, однако из-за ухудшения здоровья артистка вскоре была вынуждена покинуть проект.
«Я пережила два серьёзных инсульта и оставила профессию, — говорила она. — Это было необходимо. Публика хочет видеть на сцене здоровых актёров.
Теперь я просто живу, наблюдаю за окружающим миром и радуюсь успехам молодых».
При этом знакомые долго не знали, что маленькой пенсии актрисе едва хватает на основные расходы.
По словам Вии Фрицевны, связь с Евгением Матвеевым не прерывалась. Они созванивались, интересовались творческими работами друг друга, но встречались крайне редко.
Последняя встреча произошла в 1999 году на праздновании семидесятилетия актрисы в Москве.
«Я никогда не забуду тот день, — вспоминала Артмане. — Огромный зал, бесчисленные цветы, поздравления.
И вдруг я увидела, как через толпу к сцене направляется Женя.
Я была потрясена, потому что считала, что он уже не сможет прийти. Евгений Семёнович тогда тяжело болел.
Но он пришёл поздравить меня и, как оказалось, проститься.
Он обнял и поцеловал меня. Был очень худым, а в его глазах читалась сильная усталость».
В 2003 году Артмане в последний раз появилась перед кинокамерой.
Её прощальной работой стала роль Екатерины II в российской картине Ильи Хотиненко «Золотой век».
Невестка актрисы Лига Димитере рассказывала, что в последние десять лет Вия Фрицевна сильно изменилась.
«Её подкосило выселение из квартиры. После этого мама замкнулась, много размышляла о жизни и решила принять православную веру.
Она была глубоко религиозной женщиной, и именно вера помогала ей держаться.
За последние два года она несколько раз находилась между жизнью и смертью. Отказывали ноги, плохо двигалась рука, возникали провалы в памяти, речь становилась неразборчивой.
Но она стремилась очистить душу, и Бог предоставил такую возможность.
Мама понимала, что уходит. Во время одного из наших визитов попросила пригласить священника для исповеди.
Она умерла спокойно, словно настоящая христианка, без боли. Последними её словами были: “Не плачьте обо мне. Такова жизнь”».
Каспар Димитерс также говорил:
«Несмотря на все испытания, мама уходила счастливой. Перед смертью она просила Бога только об одном — помочь ей перестать ненавидеть своих врагов».
Вия Фрицевна умерла 11 октября 2008 года в больнице города Стренчи. Ей шёл восьмидесятый год.
Народную артистку СССР Алиду-Вию-Елисавету Артмане похоронили 15 октября на Покровском кладбище в Риге.
После её смерти было опубликовано завещание, где говорилось:
«Подтверждаю, что 10 марта 1999 года в храме Святого Георгия в Бауске через исповедь и святое миропомазание игумен Евгений Румянцев присоединил меня к Православной церкви.
При крещении мне было дано имя святой Елисаветы.
В благодарность за любовь, полученную мною от русских людей, прошу, чтобы в последний путь меня проводил игумен Евгений Румянцев из кафедрального собора Рождества Христова».
Кстати…
Евгения Матвеева очаровал лёгкий акцент Вии Артмане.
Он попросил актрису показать ему её Ригу, поскольку работа над фильмом «Родная кровь» проходила именно там.
Матвеев хотел послушать орган в Домском соборе и однажды прочитал по памяти монолог из пьесы Яниса Райниса «Вей, ветерок!», в постановке которой когда-то участвовал.
Последнее особенно поразило Вию.
Первоначальная скованность и настороженность между артистами постепенно исчезли.
Когда Артмане гуляла по парку с детской коляской, прохожие нередко перешёптывались у неё за спиной:
«Девочка — точная копия Матвеева!»
Свою профессиональную судьбу Вия Артмане считала счастливой.
Однако большая часть фильмов с её участием не стала настолько популярной, как «Родная кровь», «Театр» или картина Витаутаса Жалакявичюса «Никто не хотел умирать».