Телефон зазвонил в среду, незадолго до девяти утра.
Антонина Петровна как раз доила козу. Ладони были мокрыми от молока, поэтому к аппарату она подошла не сразу. Сначала решила, что звонит кто-нибудь из соседок — ничего страшного, подождут. Но телефон продолжал настойчиво трезвонить. Тогда женщина вытерла руки о передник, вошла в дом и сняла трубку.
Номер на экране был ей незнаком. Городской.
— Алло?
— Антонина Петровна Белозёрова?
— Да, это я. А вы кто?
— Звоним вам из банка. По кредитному договору имеется задолженность. Платежи не поступают уже три месяца. На сегодняшний день необходимо внести сорок семь тысяч рублей, не считая начисленных штрафов. Когда вы сможете погасить просрочку?
Антонина Петровна медленно села на табурет. Колени вдруг ослабли и перестали слушаться.
— Какой кредит? Я никаких денег у вас не брала. Наверное, вы ошиблись номером.
— Договор был заключён десятого октября прошлого года. Размер кредита — триста тысяч рублей. Заявка оформлялась дистанционно. В документах указаны ваши паспортные данные. Номер договора…
Дальнейшие слова Антонина Петровна почти не разбирала.
В голове стоял звон.
Кредит.
Триста тысяч.
Оформлен через интернет.
Она даже слово «дистанционно» выговаривала с трудом. Последний раз женщина была в банке два года назад, когда переводила пенсию на другую карту. Да и тогда ходила туда не одна, а вместе с сыном.
С сыном.
Она нажала кнопку и завершила разговор.
Около минуты Антонина Петровна неподвижно сидела, уставившись в одну точку. Затем поднялась, прошла в комнату и открыла старый шифоньер. В верхнем ящике она всегда хранила документы.
Паспорт лежал на привычном месте. Там же была небольшая сумма, отложенная на крайний случай, — пятнадцать тысяч рублей. Рядом находились пенсионное удостоверение и сберегательная книжка. Ничего не пропало.
И всё же внутри уже поднималось холодное, тревожное подозрение.
Антонина Петровна неожиданно вспомнила, что в октябре к ней приезжал Серёжа. Единственный сын. Он пробыл всего два дня и сказал, что сильно соскучился. Помогал по хозяйству, принес воды, даже нарубил дров. А потом попросил у матери паспорт.
— Мам, дай документ на минутку. Я тебе справку закажу, чтобы надбавку к пенсии оформить, — объяснил он. — У нас на работе юрист есть. Говорит, тебе положена доплата.
И она без колебаний отдала паспорт.
Даже не уточнила, что это за справка и почему она нужна. Ведь это был сын. Родной человек. Если сказал, что необходимо, значит, так и есть.
А теперь выяснилось, что на её имя оформлен кредит. Триста тысяч рублей. Через интернет.
Антонина Петровна задвинула ящик и долго стояла перед окном.
За стеклом тянулся пасмурный день. Ветер гнал по реке мелкие волны, а на противоположном берегу тёмной полосой виднелся лес. Из сарая послышалось протяжное блеяние козы, которую она так и не успела додоить.
— Сейчас, сейчас, — тихо произнесла женщина, будто отвечая самой себе.
И вернулась к утренним делам.
Весь оставшийся день она провела словно во сне.
Насыпала корм курам, растопила печь, замесила тесто. Руки сами выполняли привычную работу, а мысли снова и снова возвращались к одному.
Сын.
Серёжа.
Её единственный ребёнок.
Взял паспорт. Получил кредит. А теперь не вносит платежи.
Под вечер Антонина Петровна всё-таки набралась смелости и позвонила ему.
В трубке долго звучали гудки.
Затем безразличный голос сообщил, что абонент временно недоступен.
Через час она повторила попытку. Потом позвонила ещё раз поздно вечером. Утром набрала номер снова.
Серёжа не отвечал.
Тогда Антонина Петровна решила позвонить невестке Лене.
— Алло, Леночка, здравствуй. Это я. Ты не знаешь, где Серёжа?
На другом конце несколько секунд стояла тишина.
— Мы больше не вместе, мам. Развелись полгода назад.
— Как это — развелись? — Антонина Петровна не сразу осознала услышанное.
— Вот так. Он ещё осенью уехал. Говорил, что собирается заняться каким-то бизнесом. Потом появились кредиты, начали звонить коллекторы. Я с ним больше не живу. И вам советую не вмешиваться в его дела.
Лена говорила ровно, почти без эмоций. В её голосе не было ни слёз, ни гнева, ни прежней обиды. Только усталость человека, который давно принял окончательное решение.
Антонина Петровна медленно положила трубку.
Теперь отдельные детали складывались в одну пугающую картину.
Получается, кредит был далеко не единственным. Были сомнительный «бизнес», долги и звонки коллекторов. Серёжа где-то прятался, оставляя за собой неоплаченные счета, словно грязные следы на чистом полу.
Что теперь делать?
Обратиться в полицию? Написать заявление и рассказать, что сын обманом получил её данные, а затем без разрешения оформил кредит?
Она представила судебный зал.
Серёжу на скамье подсудимых.
Того самого Серёжу, которого родила в восемнадцать лет. Которого на руках несла через всю деревню, когда он заболел корью. Ради которого отдавала последний кусок хлеба, а сама неделями питалась одной картошкой. Собственного сына — в наручниках.