«Мне нужен мужчина для выходных, а не для совместного быта — свою жизнь я уже слишком удобно наладила» Откровенная позиция 52-летней женщины
«Нам нужно съехаться.»
» А зачем?»
» Как зачем? Мы же взрослые люди.»
» Вот именно поэтому я и спрашиваю — зачем.»
Если бы в тридцать лет кто-то сказал мне, что в пятьдесят два я буду отбиваться от мужчин, которые настойчиво мечтают поселиться у меня дома, я бы решила, что мир окончательно перевернулся. В молодости всё было иначе. Тогда мужчины чаще всего пугались ответственности, общего быта и разговоров о будущем. А сейчас наблюдается удивительная вещь. Стоит мужчине повстречаться со мной месяц или два, как у него внезапно рождается странное желание: объединить холодильники, расходы, жилплощадь, бытовые проблемы, разбросанные носки и все остальные прелести совместной жизни. Причём самое забавное даже не это. Самое забавное — никто из них так и не сумел толком объяснить, зачем всё это нужно именно мне.
Меня зовут Ирина, мне пятьдесят два года. Я уже пятнадцать лет в разводе. У меня взрослая дочь, своя квартира, стабильная работа, подруги, отпуск дважды в год и на редкость спокойная жизнь. Вечером я могу есть мороженое прямо из упаковки и смотреть сериалы хоть до двух часов ночи. В выходной могу проспать до обеда. Могу оставить чашку на столе и не выслушивать нотации о порядке. Могу не варить борщ, если сегодня мне совершенно не хочется варить борщ. И главное — никто не ходит следом с вечным вопросом: «А что у нас будет на ужин?»
Вся сложность в том, что мужчины почему-то считают мою самостоятельность временной поломкой, которую они обязаны срочно исправить собственным появлением. Сначала они восхищаются. Говорят, какая я независимая, интересная, уверенная в себе и самодостаточная. А через несколько недель внезапно выясняется, что за этим восхищением скрывался очень практичный расчёт. Они искренне рассчитывали, что вся моя самостоятельность со временем начнёт обслуживать уже и их интересы.
Первый тревожный сигнал прозвучал с Владимиром. Владимиру было пятьдесят восемь, выглядел он вполне достойно, рассуждал умно о путешествиях и даже умел пользоваться салфетками в ресторане, что после пятидесяти уже можно считать отдельным достоинством. Мы встречались примерно месяц. Всё шло приятно. Кино, прогулки, кафе, поездки за город. А потом однажды вечером он произнёс фразу, после которой я медленно поставила чашку кофе обратно на блюдце.
» Слушай, а ты могла бы после работы приезжать ко мне?»
» Зачем?»
» Ну, приготовить что-нибудь.»
Я даже уточнила.
» Что именно приготовить?»
» Ужин.»
Как оказалось, Владимир устал жить один. Не в душевном смысле. В бытовом. Его угнетал холодильник, который почему-то не пополнялся самостоятельно. Его расстраивала плита, которая без участия женщины не готовила суп. Его тревожила стиральная машина, которой требовался человек, чтобы начать стирать. В какой-то момент я поняла, что мужчина совершенно искренне воспринимает отношения как удобную форму бытового обслуживания.
» Владимир, а почему ты сам не можешь приготовить?»
Он посмотрел на меня так, словно я предложила ему собственноручно провести сложнейшую хирургическую операцию.
» Ну ты же женщина.»
Великолепный аргумент. Лаконичный. Уверенный. Сразу закрывает любую дискуссию. Особенно если не включать голову.
После Владимира появился Сергей. Сергею было пятьдесят пять. Сергей очень любил рассуждать о корыстных женщинах. Это было его любимое развлечение. Любая тема разговора примерно через семь минут неизбежно сворачивала к истории о том, как его все пытались использовать ради денег. Особенно забавно это звучало от человека, который ездил на автомобиле старше некоторых студентов и перед кассой в супермаркете пересчитывал мелочь.
На шестом свидании Сергей решил позвать меня к себе.
» Приходи в субботу.»
» Хорошо.»
» Только по дороге продукты купи.»
» Какие продукты?»
» Ну, на ужин.»
» То есть ты хочешь, чтобы я сама привезла еду?»
» Да.»
» А ты что будешь делать?»
» Я тебя встречу.»
До сих пор считаю, что этот человек был недооценённым стратегом. Потому что придумать свидание, на котором женщина сама покупает продукты, сама привозит их, сама готовит ужин, а потом ещё должна быть благодарна за приглашение, способен далеко не каждый.
» Сергей, а деньги за продукты?»
» А зачем?»
» В каком смысле?»
» У тебя же есть работа.»
Вот тогда я окончательно поняла, что слово «меркантильность» он применяет исключительно к другим людям.
После подобных историй я стала замечать чёткую закономерность. Мужчинам нравилась моя квартира. Им нравился порядок. Им нравилось, что дома у меня есть еда, чистые полотенца, свежие простыни и исправная сантехника. Им нравился мой устроенный быт. Но почему-то многие из них были уверены, что с началом отношений я должна расширить этот уютный сервис и начать обслуживать ещё и их.
Самым показательным оказался Виктор. Виктор очень быстро заговорил о совместном проживании. Причём говорил он об этом с восторгом человека, который только что обнаружил способ резко сократить собственные расходы.