- Ищу чистую, неопытную, симпатичную девушку без запросов, без долгов и сложностей, для продолжения рода. Наткнулась на бывшего мужа, 48 лет, на СЗ.
— Ищу чистую, неопытную, красивую, без требований, без детей и проблем. Для продолжения рода.»
Когда я увидела это, я даже не сразу осознала, что уже смеюсь. Сижу, листаю сайт знакомств, как обычно — то ли от скуки, то ли от усталости, то ли из странного желания окончательно убедиться, что мир давно поехал, — и вдруг вижу до боли знакомое лицо. Тот самый прищур, та самая редеющая макушка, та самая уверенность во взгляде человека, который за всю жизнь толком ничего не создал, но почему-то искренне считает себя подарком судьбы. Мой бывший муж. Тот самый, который три года назад уходил от меня с видом героя, избавляющегося от ненужного груза, заявляя, что устал от «старой и целлюлитной жены» и теперь заслуживает чего-то получше, помоложе, посвежее и, желательно, помолчаливее.
Я тогда стояла на кухне, слушала его и думала только об одном: как же легко мужчина забывает, что именно эта «старая жена» родила ему троих детей, тащила на себе быт, пока он годами «искал себя», и терпела его вечную усталость, отговорки и легендарные десятиминутные подвиги, после которых он засыпал с выражением абсолютного победителя. Но, видимо, хорошая память — удовольствие не для всех.
После развода он начал платить алименты. Ну как начал — формально. Девять тысяч на троих детей. Девять. Тысяч. Сначала я решила, что это ошибка. Потом подумала, что это какая-то издевательская шутка. Потом — что он просто проверяет, насколько далеко можно зайти. Но нет, это оказалась его новая норма: он уверен, что свой долг выполнил. А дальше — выкручивайтесь сами. И вот этот самый человек, который считает каждую копейку на собственных детях, теперь ищет «чистую» девушку для продолжения рода.
Я перечитала его анкету, наверное, раз десять. Там было всё: и про то, что он «состоявшийся», и про «серьёзные требования», и про «женщину без прошлого», и про «желание создать крепкую семью». Особенно меня зацепила фраза: «Хочу, чтобы женщина не сравнивала». Вот тут меня уже не просто рассмешило — меня накрыло окончательно. Конечно, не сравнивала. Это ведь страшно — вдруг окажется, что сравнивать действительно есть с чем.
Я смотрела на экран и вспоминала нашу жизнь. Как он возвращался с работы злой, уставший, раздражённый, как цеплялся к любой мелочи, как говорил, что я «перестала за собой следить», как сравнивал меня с какими-то идеальными женщинами из интернета, которые всегда улыбаются, всегда всё хотят и никогда не падают с ног от усталости. И как однажды он решил, что именно такую женщину и заслуживает. Без прошлого. Без претензий. Без детей. Без лишних вопросов.
И теперь этот человек пишет, что ему нужна невинная.
Я не выдержала и всё-таки написала ему. Не сразу, конечно. Сначала дала себе время — выдохнуть, успокоиться, досмеяться. А потом дождалась субботы, когда он приехал к детям. Как всегда — без подарков, без особого энтузиазма, зато с видом человека, который «помнит об отцовском долге». Я поставила чайник, села напротив него и самым спокойным голосом спросила:
— Ну что, много тебе невинных отвечает?
Он сначала не понял. Потом покраснел. Потом начал мямлить что-то про то, что это меня не касается, что он имеет право, что ему нужна нормальная женщина, а не «испорченная». И в этот момент я поняла: вот он, тот самый шанс, когда можно либо промолчать, либо сказать всё, что давно просилось наружу.
Я выбрала второе.
— Знаешь, — сказала я, — придётся тебя огорчить. Даже если ты найдёшь невинную, она всё равно будет сравнивать. Потому что женщины, представь себе, тоже живут в реальном мире. Они тоже читают, смотрят, разговаривают между собой. И да, они прекрасно знают, что бывает иначе.
Он смотрел на меня так, будто я только что разбила последнюю стеклянную стену его иллюзий. Хотя, если честно, там уже давно нечего было разбивать. Всё держалось только на его самоуверенности и упрямом нежелании видеть правду.
Но самое любопытное началось дальше. Он стал оправдываться. Говорил, что просто хочет «чистоты», что ему надоели «женщины с багажом», что он мечтает о «настоящей семье». И вот тут я уже не смогла сдержаться.
— А твои дети — это тоже багаж? — спросила я. — Или они просто не вписываются в твою красивую теорию о чистоте?
Он замолчал. Потому что ответить ему было нечего. Как, впрочем, и на многое другое.
Я смотрела на него и вдруг очень ясно поняла: он не изменился. Совсем. Ни на миллиметр. Он всё так же хочет брать, ничего не отдавая. Требовать, ничего не предлагая взамен. Выбирать, сам при этом не соответствуя. Он по-прежнему уверен, что мир ему что-то должен. Просто потому, что он существует.
И ведь именно такие мужчины потом искренне недоумевают, почему им не отвечают, почему их обходят стороной, почему над их анкетами смеются. Они никак не могут понять, что дело не в возрасте, не в кошельке и даже не во внешности. Дело в том, что они приходят к женщине не как партнёры, а как потребители. Список требований у них имеется. А список того, что они сами готовы дать, почему-то пустой.
Я закрыла этот разговор. Не потому, что мне больше нечего было сказать. А потому, что смысла продолжать уже не было. Он всё равно не услышит. Он давно выбрал для себя удобную реальность, где он — ценный приз, а все остальные обязаны дотягиваться.
Когда он ушёл, я ещё долго сидела на кухне. Дети разошлись по своим комнатам и делам, в доме стало тихо. И вдруг я поймала себя на странном ощущении: мне больше не больно. Вообще. Ни капли. Осталось только лёгкое недоумение — как я когда-то могла видеть в этом человеке своё будущее.
И, наверное, даже благодарность. За то, что он тогда ушёл сам. С пафосом. С уверенностью, что отправляется в лучшую жизнь. Потому что если бы он не ушёл, я, возможно, до сих пор жила бы рядом с человеком, который считает нормальным платить девять тысяч на троих детей и параллельно искать «невинную» для продолжения рода.
А теперь я смотрю на всё это со стороны. И вижу уже не драму. А чистый фарс.
И, честно говоря, пусть ищет.
Главное — чтобы не нашёл.