Друзья пытались меня остановить, но в 50 лет я женился на 25-летней! Уже в первую брачную ночь она заставила меня горько пожалеть
Мне сейчас шестьдесят, и я хочу рассказать историю, за которую до сих пор бывает стыдно. Десять лет назад я, взрослый вроде бы мужчина, в пятьдесят лет умудрился рядом с молодой красавицей потерять голову и превратиться в полного дурака. Причём сделал это сам, добровольно и с гордо поднятой головой.
К пятидесяти годам я был вполне обеспеченным человеком, если брать по российским меркам. Вместе с партнёром мы держали фирму по грузоперевозкам — «РудТранс»: двенадцать фур, своя база в промзоне за Левобережным районом Воронежа, постоянные клиенты. Начинал я с обычного водителя. Ночевал в кабине, питался на заправках, собирал деньги на первую собственную машину так, как другие копят на квартиру. К полтиннику у меня было дело, репутация, трёхкомнатная квартира в центре и гараж с «Крузаком». Сын Лёшка от первого брака уже давно взрослый, живёт в Питере, работает инженером на заводе. С первой женой мы разошлись спокойно и без грязи: просто стали чужими людьми, так тоже бывает.
На свои годы я не выглядел. Может, генетика помогла. Хотя работа у меня была совсем не курортная. Но я ходил в спортзал три раза в неделю, по субботам плавал в бассейне, лишнего веса не имел. Волосы густые, с сединой, но многим это даже нравилось. Женщины на меня смотрели — скрывать не буду. И я на них тоже смотрел. Жил свободно, встречался, расставался, никого не обманывал и никому лишнего не обещал. Всё шло ровно.
А потом я свернул не туда.
В октябре я поехал в автосалон — выбирал новый тягач, хотел расширять маршруты. Сижу в зале ожидания, листаю каталог, и тут ко мне подходит она.
Кристина. Двадцать пять лет. Менеджер по продажам. Высокие каблуки, юбка-карандаш, блузка расстёгнута на одну пуговицу больше, чем положено по правилам салона. Волосы длинные, каштановые, такие, к которым невольно хочется прикоснуться. Глаза зелёные, с хитрым мягким блеском, и улыбка, от которой у мужчин отключается та часть мозга, что отвечает за здравый смысл.
— Вы «пятьдесят четвёртый» рассматриваете? — спросила она, наклонившись к каталогу так, что я уловил запах её духов. Сладковатый, ванильный, совершенно не подходящий к залу с грузовой техникой. — Очень хороший выбор. Вы, наверное, серьёзный предприниматель, раз такую машину смотрите.
— Да какой там предприниматель, — ответил я. — Просто десяток фур по стране гоняю. Работа как работа.
— Десяток? — она так округлила глаза, будто я сказал, что владею нефтяной скважиной. — Ничего себе! У моего папы всю жизнь была только одна «Газель».
Мы посмеялись. Разговорились. Она записала мой номер — якобы «для связи по тягачу». На следующий день позвонила. Но уже совсем не по поводу тягача.
И вот что важно понять с самого начала: не я за ней бегал. Она сама потянулась ко мне. Молодая, красивая, яркая. А я, пятидесятилетний мужик, который, казалось бы, уже всякого в жизни насмотрелся, повёлся на это как мальчишка. Потому что приятно. Потому что тебе пятьдесят, а двадцатипятилетняя красавица смотрит на тебя так, будто ты единственный мужчина на земле. Я-то уже давно встречался с женщинами 35–40+, с теми, у кого дети поступают в вузы, ипотека закрыта наполовину и жизнь без иллюзий. А тут молоденькая сама идёт навстречу. И ты начинаешь верить, что ты ещё орёл.
Первым я рассказал Михалычу. Серёга — мой старый друг, ещё с тех времён, когда мы оба баранку крутили. Ему тогда было пятьдесят шесть. Разведён дважды, больше жениться не собирался и по молодым дамам ходил регулярно, с удовольствием и без самообмана. У него всегда была какая-нибудь юная «подруга»: то массажистка, то тренерша, то бухгалтерша с идеальным маникюром.
Сидим у него на даче: шашлык, водка, вечер. Я рассказываю про Кристину.
Михалыч слушал, вертел в руках шампур и в итоге расплылся в довольной ухмылке:
— Ген, ну ты красавец. Двадцать пять лет! Молодая кобылка! Одобряю. Самый сок. Пользуйся моментом, пока сама к тебе бежит. Мы с тобой уже не пацаны, заслужили, верно?
— Она просто огонь, Михалыч. Такая, знаешь… ух!
— Ух, — хмыкнул он. — Ген, они все «ух», пока ты платишь за ужин. Я иллюзий не строю: беру, плачу, отдыхаю. И всем хорошо. Ты тоже гуляй, радуйся, свози её куда-нибудь, покажи красивую жизнь. Но запомни. — Он ткнул в мою сторону шампуром, как указкой. — Гулять гуляй. А жениться даже не вздумай. Ты ей в отцы годишься. Такие девочки с такими мужиками — за конфетку, Гена. За красивую конфетку, а не за любовь. Я своих подруг люблю? Нет. Они меня любят? Тоже нет. Но все довольны. Вот и ты развлекайся, но глупостей не делай, как бы ни кружилась голова.
— Да брось, Михалыч, какая свадьба. Я же не мальчик.
— Вот и отлично. Выпьем за молодых и согласных на всё!
Мы выпили. Только он тогда не знал — да и я сам не понимал, — что я уже пропал.