Знаете, что меня больше всего забавляет в нынешних знакомствах? Если верить анкетам в приложениях и рассказам на первых встречах, то едва ли не каждый второй мужчина — либо скрытый миллионер, либо успешный инвестор, либо как минимум владелец нескольких ресторанов. Простые инженеры, водители, врачи и мастера будто внезапно исчезли, уступив место сплошным «предпринимателям».
Мне 38 лет. Я работаю бухгалтером, одна воспитываю сына-подростка и давно перестала смотреть на мир через розовые очки. Спонсор мне не нужен — свой кофе и коммунальные счета я оплачиваю сама. От мужчины я хотела совершенно обычных вещей: честности, надёжности и нормального отношения. Но алгоритмы приложения для знакомств решили иначе и познакомили меня с Валерием.
Валерию было 55. На фотографиях он выглядел солидно: благородная седина, дорогой костюм, уверенная поза и снимок за рулём явно недешёвой машины. В профиле было написано:
«Ценю искренность. Устал от женщин, которым нужны только деньги. Бизнесмен, привык к достойному уровню жизни».
Мы начали переписываться, и он довольно быстро предложил встретиться. Место, правда, выбрал сам — лобби-бар одного очень дорогого отеля в центре города.
При первой встрече Валерий действительно производил впечатление. От него пахло дорогим парфюмом, на руке поблёскивали массивные часы, а говорил он спокойно и уверенно, с той интонацией, с какой обычно отдают распоряжения подчинённым.
Весь вечер он рассказывал мне о своём бизнесе. Говорил о поставках оборудования из Китая, каких-то тендерах, сложных переговорах с партнёрами в Дубае. Между делом небрежно вставлял фразы вроде: «на прошлой неделе ужинал с замминистра» или «бывшая жена просто не выдержала моего бешеного ритма».
Но был один маленький нюанс. Когда официант принёс счёт за два кофе и десерт, Валерий театрально похлопал себя по карманам безупречного пиджака, затем достал телефон, нахмурился и тяжело вздохнул.
— Представляешь, банк заблокировал счета. Сегодня прошёл слишком крупный перевод из-за границы, теперь служба безопасности проверяет по финмониторингу. Абсурд какой-то. Анна, выручишь? Я завтра сразу переведу тебе на карту.
Я спокойно оплатила счёт. Две тысячи рублей — не такая сумма, из-за которой стоит устраивать спектакль. Но внутренний голос в этот момент тихонько кашлянул. На следующий день Валерий, разумеется, ничего не перевёл. Объяснил, что «проверка банка затянулась».
Тем не менее общение продолжилось. Он звонил каждый день, мы гуляли по набережной, сидели в парках, разговаривали. Валерий всегда выглядел аккуратно, одевался с иголочки и продолжал играть роль благородного человека с большими капиталами, к которым его временно не подпускают обстоятельства.
— Я не могу водить тебя по дешёвым кафе, Анечка. Я привык к хорошему сервису, к качественной кухне, к уровню. А сейчас, пока активы заморожены, мне физически неприятно предлагать тебе что-то ниже ресторана высокой кухни. Поэтому давай просто погуляем, подышим воздухом, насладимся природой, — говорил он, и мы снова шли кругами по парку.
Я слушала и про себя усмехалась. Мне не нужны были дорогие рестораны. Меня вполне устраивал кофе навынос и обычная прогулка. Не устраивало другое — это липкое чувство фальши, которое с каждым днём становилось всё заметнее.
Я уже почти не сомневалась, что весь его «импорт-экспорт», Дубай и крупные сделки существуют в основном в его воображении. Но мне даже стало любопытно, насколько далеко он готов зайти в этой роли.
Развязка случилась внезапно и до смешного нелепо. В субботу я поехала на другой конец города, чтобы помочь маме на даче. По дороге мне нужно было заехать в жёсткий продуктовый дискаунтер — из тех магазинов-складов, где товары стоят прямо в коробках на паллетах, а цены настолько низкие, что невольно начинаешь сомневаться в составе продуктов. Мама попросила купить дешёвую плёнку для парников и ещё кое-что по мелочи.
Я спокойно ходила между рядами с тележкой, когда вдруг услышала до боли знакомый баритон. Тот самый голос, который ещё пару дней назад уверенно рассуждал о криптовалютных инвестициях. Только сейчас этот голос звучал не вальяжно, а почти визгливо.
— Вы вообще что себе позволяете?! На ценнике ясно написано: сорок девять рублей девяносто копеек! А вы пробиваете по пятьдесят пять! Вы обязаны продать по цене, указанной в зале! Я сейчас Роспотребнадзор вызову!
Я осторожно выглянула из-за штабеля дешёвой туалетной бумаги. У кассы стоял мой Валерий. Никакого дорогого пиджака на нём не было. Вместо него — застиранная серая ветровка, растянутые на коленях спортивные штаны и стоптанные кроссовки. В руках он держал самую обычную пластиковую корзинку.
Я машинально посмотрела на ленту кассы, куда он выложил покупки. Две пачки самых дешёвых макарон, белый батон, майонез по акции, упаковка сосисок из нижней ценовой категории и та самая банка консервов, из-за разницы в шесть рублей за которую он сейчас устраивал скандал уставшей кассирше.
— Мужчина, я же вам объясняю, акция закончилась вчера, ценник просто не успели заменить. Не задерживайте, пожалуйста, очередь, — устало повторяла девушка на кассе.
— Это не мои проблемы! Я знаю свои права! Зовите администратора! — бушевал «бизнесмен», привыкший к роскошной жизни.
Я стояла неподвижно. Мне даже не было смешно. Мне стало ужасно неловко за него. Взрослый 55-летний мужчина вцепился в эти шесть рублей с такой яростью, что было понятно: для него они, скорее всего, действительно имеют значение. И в этом не было бы ничего постыдного. Но зачем тогда были все эти сказки про Дубай, замминистров, платиновые карты и замороженные миллионы?
Я могла бы подойти, тронуть его за плечо и спросить, как продвигается разблокировка счетов после крупного иностранного перевода. Но добивать человека мне не хотелось. Я просто развернулась, оставила тележку в проходе и вышла из магазина.
Уже в машине я достала телефон, открыла переписку с Валерием и отправила его в чёрный список. Без объяснений.
Всю дорогу до маминой дачи я думала о том, какая же это грустная история. Ведь если бы он на первом свидании честно сказал: «Аня, я обычный мужчина, работаю охранником или кем-то ещё, звёзд с неба не хватаю, на рестораны сейчас денег нет, но могу предложить прогулку и нормальный разговор», — я бы отнеслась к этому с уважением. Бедность — не позор. Честный труд достоин уважения независимо от должности и зарплаты.
Позор — это выдавать себя за того, кем ты не являешься. Пускать пыль в глаза, изображать хозяина жизни, а потом устраивать унизительный скандал на кассе дискаунтера из-за нескольких рублей, срываясь на продавца. Отношения, которые начинаются с такой нелепой лжи, обречены ещё до первого настоящего шага.