Мокрый, серый октябрь прилипал к стеклу грязными листьями и холодными потёками дождя. В прихожей царил полумрак, и только из-под двери комнаты пасынка вытягивалась узкая светлая полоска. Вера стояла напротив этой двери и чувствовала, как тяжёлый липкий страх медленно поднимается от желудка к самому горлу. Уже почти час она не могла заставить себя постучать.
— Игорь… — её голос прозвучал глухо, будто через плотную ткань. — Игорь, открой, пожалуйста.
За дверью не ответили. Только за стеной мерно тикали старые напольные часы, доставшиеся им от Клавдии Васильевны, свекрови. Вера шумно вдохнула и постучала сильнее, почти кулаком:
— Игорь! Открой! Нам надо поговорить!
— Да пошла ты… — протянули из комнаты лениво, с наглой усмешкой в голосе. — Я же сказал, никого не жду.
Вера сжала губы до боли. Всё внутри горело, но не от злости — от полной беспомощности. Дмитрий, её муж, снова был в «командировке» в Екатеринбурге, а она в который раз осталась один на один с этим чужим, ожесточённым подростком, который последние два года будто нарочно превращал её жизнь в бесконечный кошмар.
— К тебе пришли… люди, — выдавила она, изо всех сил стараясь говорить спокойно.
— Скажи, что я сдох! — взвизгнул Игорь из-за двери. Голос сорвался, стал тонким и нервным.
И тут за спиной у Веры раздались тяжёлые шаги. Она вздрогнула и резко обернулась. В тёмной прихожей стоял крупный мужчина в кожаном плаще, с которого на пол капала дождевая вода. Второй, ниже ростом, но с жёстким, колючим взглядом, уже подпирал плечом косяк у входной двери.
— Разрешите, я сам, — глухо произнёс тот, что был в плаще, и, не дожидаясь её реакции, мягко, но без возможности возразить отодвинул Веру плечом. Дверь в комнату распахнулась от его удара ногой.
Вера услышала пронзительный крик Игоря, затем глухой звук удара и короткий сдавленный хрип. Сердце у неё словно провалилось вниз. Она рванулась к комнате, но второй мужчина молча схватил её за локоть. Держал крепко, железно, но не грубо — просто так, чтобы она не смогла сделать ни шага.
— Не надо туда, женщина, — сказал он тихо, почти устало. — Целее будете.
Из комнаты донёсся холодный, ровный голос первого:
— У тебя три минуты, пацан. Собирай барахло. Или прямо сейчас поедем говорить по-взрослому.
— Вы вообще знаете, кто мой отец?! — выкрикнул Игорь, и в его голосе уже не было прежней наглости. Только испуг, почти животный.
— Знаю. А ты знаешь, кто я? — так же спокойно ответил мужчина. — Шевелись. Не заставляй повторять.
Вера почувствовала, как по лицу потекли слёзы. Не от жалости к Игорю. Нет. От усталости. Такой огромной, беспросветной усталости, что колени стали ватными. Ей уже было всё равно, что он натворил. И почти всё равно, что будет дальше.
— Что он сделал? — едва слышно спросила она у мужчины, который всё ещё держал её за локоть.
Тот посмотрел на неё странно — долго, внимательно, будто пытался понять, что у неё внутри. Потом хмыкнул:
— У своего сыночка спросите. Не наше дело рассказывать.
— Я не могу. Он со мной… он вообще со мной не разговаривает. Ни во что меня не ставит.
Мужчина покачал головой:
— Эх, мать… Как же вы так его упустили? Один ведь, наверное.
— Не один, — выдохнула Вера. — У меня ещё Егорка. Младший.
— Значит, и тот таким же вырастет. Яблоко от яблони… — сказал он без злости, просто как факт.
Вера хотела ответить. Хотела сказать, что Егорка совсем другой, что она не даст ему стать таким, что воспитает его иначе. Но в этот момент дверь распахнулась. Первый мужчина вытащил Игоря за шиворот. У парня была разбита губа, он дрожал всем телом и смотрел на него с ненавистью, в которой уже плескался настоящий страх.
Вера вдруг выпрямилась. Слёзы она вытерла тыльной стороной ладони и, глядя прямо на мужчину в плаще, произнесла ровно и твёрдо:
— Я вызвала полицию. Они будут через пять минут. Отпустите его.
Тот, которого второй называл Ренатом, медленно повернул голову. Лицо его пошло пятнами, на скулах заходили желваки.
— Дура, — выдохнул он. — Ты только что своему сыну жизнь окончательно поломала. В отделе ему будет хуже.
— Ты мне не мать, курица глупая! — заорал Игорь, пытаясь вырваться. — Кто тебя просил лезть?! Сиди в своей дыре, раз тебя не зовут! Что ты вообще делаешь?!
Вера посмотрела на него. Долго. Внимательно. Будто впервые видела не пасынка, а чужого, изломанного, злого мальчишку. Потом перевела взгляд на Рената, на его молчаливого напарника, развернулась и пошла в спальню.
— Стоять, — второй мужчина шагнул перед ней. — Куда это ты?
— В садик, — сказала Вера, открывая шкаф и вытаскивая спортивную сумку. — Младшего сына забирать.
— А этот? — он кивнул в сторону Игоря. — Его вот так бросишь?
Вера, не оборачиваясь, бросила в сумку Егоркины колготки, кофту, свою сменную одежду.
— Это не мой сын. И квартира не моя. Дмитрий оформил её на себя, я здесь только прописана. Так что делайте что хотите. Мне без разницы.
Мужчина растерялся. Он переглянулся с Ренатом. Ренат, который всё ещё удерживал Игоря, тоже смотрел на Веру с откровенным изумлением.