Сына я ещё надеюсь поставить на ноги и воспитать как следует. А вот девочка… она обгорела. Понимаешь, теперь она инвалид, её жизнь уже никогда не станет прежней.
— Из мальчика я ещё смогу вырастить достойного человека. А девочка… она вся в ожогах. Понимаешь, она теперь калека, обезображена. Нам такая ноша не нужна. С неё не будет никакой пользы. Хочешь — забирай обоих, но тогда сам со всем и справляйся. И жену хоронить тоже сам будешь. Я больше в этом участвовать не собираюсь…
Пожар вспыхнул так внезапно, что жильцы старого дома просто не успели понять, что происходит. Двухэтажное здание уже давно признали аварийным и собирались снести. Через две недели всех должны были расселить в новые квартиры. Все знали, что проводка там держится на честном слове, но никто и представить не мог, что беда случится именно ночью.
Люди в панике выбрасывали из окон вещи, вытаскивали детей, кричали, звали на помощь. И вдруг кто-то вспомнил: на первом этаже живёт молодая женщина, недавно родившая двойню. Муж её был водителем-дальнобойщиком и в ту ночь находился в рейсе.
Когда пламя охватило почти весь дом, пожарные всё же рванули к окнам.
Младенцев нашли быстро. Их передали наружу через окно. И именно в этот момент с жутким треском начала оседать крыша. Пожарным пришлось отступить. Ещё через минуту дом рухнул.
Толпа застыла в немом ужасе.
Там, под пылающими обломками, осталась молодая женщина — мать этих детей.
Мальчик пострадал меньше. А девочке, похоже, досталось сильнее. Врачи делали всё возможное. Сначала закричал один ребёнок, потом второй. Двери скорой помощи захлопнулись, и машина с воем сирены умчалась в больницу.
Отцу сообщили только утром, когда наконец дозвонились.
Но ещё до приезда Романа в детском отделении появилась его мать.
Анна Андреевна была женщиной мощной, тяжёлой, внушительной — иных слов для неё и не подберёшь. Окинув приёмное отделение властным взглядом, она бросила медсёстрам:
— Здесь лежат мои внуки. С кем я могу поговорить об их состоянии?
— У нас сегодня много детей, о каких именно идёт речь? — осторожно уточнила одна из медсестёр.
— Девочка моя, я говорю о младенцах из ночного пожара! — с раздражением отрезала Анна Андреевна. — И поторопитесь. Мне нужен врач.
Доктор появился минут через пять. К тому времени ему уже успели шепнуть, что в приёмном сидит «бабушка-гроза».
— Здравствуйте. Я хочу знать всё о состоянии моих внуков, — заявила Анна Андреевна.
— Мальчик почти не пострадал, — спокойно ответил врач. — Через день-два его, скорее всего, можно будет выписывать. А вот у девочки серьёзный ожог на одной стороне лица. Со временем потребуется лечение, возможно, не одно. Нужна будет реабилитация, иначе рубцы останутся очень заметными.
Анна Андреевна недовольно скривилась.
Ей и без того не нравилась невестка, а теперь ещё и это. В её глазах всё выглядело почти как приговор.
Она с самого начала была резко против брака сына. Девушка, которую Роман когда-то привёл знакомить с родителями, происходила из неблагополучной семьи. Отец погиб по пьяному делу, мать надорвалась на нескольких работах и умерла слишком рано. Тогда Анна Андреевна прямо сказала:
— Этой девчонке не место рядом с моим сыном. У тебя будущее, образование, перспективы!
Но её единственный, обожаемый сын впервые ослушался.
Он взял Настю за руку и ушёл вместе с ней. Молодые поселились в старом доме, который скоро должны были снести. А сам Роман, вместо того чтобы строить карьеру юриста рядом с отцом, сел за руль фуры и начал зарабатывать тяжёлым трудом, лишь бы прокормить семью.
Анна Андреевна тут же объявила, что ноги этой девицы не будет в их доме. И вскоре сын тоже перестал приходить.
Её муж, отец Романа, пытался её урезонить:
— Аня, ну ты ведь сама когда-то приехала из деревни. Что ты так набросилась на девочку?
— Я не для того всю жизнь карабкалась наверх, чтобы снова смотреть на нищету! Моему сыну нужна женщина, которая поможет ему расти, а не тянуть вниз!
Муж только вздыхал.
Его в доме давно никто не слушал. Его роль сводилась к одному — зарабатывать. И делал он это отлично. Он был востребованным адвокатом, работал с обеспеченными клиентами, вёл сложные и дорогие дела, приносил в дом большие деньги. Именно Анна Андреевна настояла, чтобы сын тоже пошёл по его стопам.
Но всё сломала Настя.
Роман приехал ближе к вечеру. Он хотел сразу ехать в больницу, но мать остановила его ещё в дверях.
— Рома, сядь. Нам нужно поговорить.
— Мама, мне не до разговоров… Как ты не понимаешь? Как мне теперь без Насти?..
Он не выдержал и заплакал.
— Возьми себя в руки! У тебя есть сын.
— А дочка? А Катя?
Анна Андреевна посмотрела на него холодно.
— Слушай внимательно. Сам ты двоих детей не поднимешь. Всё равно вернёшься к нам. Мальчика мы воспитаем как следует. А девочка… она тяжело обгорела. Она теперь искалечена. Нам в семье такая обуза не нужна. Если хочешь — забирай обоих, но тогда сам. И жену хорони сам. Я умываю руки.
Роман побледнел.