— В десятом часу вечера, — совершенно ровным голосом сказала Александра Михайловна. — Вы изменили три суммы в отчёте другого сотрудника, никому об этом не сообщили, а следующим утром составили служебную записку о том, что именно этот сотрудник допустил ошибки. Я верно изложила последовательность событий?
Роман ничего не сказал.
— До сегодняшнего обеда передайте материалы по инвентаризации Лидии… — она на секунду остановилась. — Передайте их Анне Сергеевне. Вопрос вашего увольнения я уже обсудила с юристом. Он будет ждать вас в два часа.
— Но вы даже не… Александра Михайловна, я здесь три года…
— Мне прекрасно известно, сколько именно вы здесь работаете, Роман Викторович. И мне также известно, кто последние полгода вместо вас занимался банковскими выписками. Можете идти.
Дверь за ним закрылась почти бесшумно. Роман вообще всегда закрывал двери тихо.
Анна продолжала сидеть неподвижно. Руки лежали на коленях, и только теперь она заметила, что пальцы слегка дрожат.
— Вы знали, — произнесла она. Это прозвучало не как вопрос.
— Со вчерашнего вечера. Мне показалось странным, что человек, который за шесть лет не допустил у меня ни одной действительно серьёзной ошибки, внезапно начинает переставлять цифры местами именно в самом важном отчёте за год. Я не особенно верю в мгновенные перемены, Анна Сергеевна. Люди обычно меняются постепенно.
Александра Михайловна подвинула зелёный блокнот обратно к Анне.
— Но мне хотелось услышать, как вы выполняли эту работу. Услышать именно от вас. Жалобу можно написать за десять минут. А вы рассказывали о ста сорока компаниях так, будто знакомы лично с каждой из них.
— Мне всё время казалось, что вы меня… — Анна запнулась, пытаясь подобрать подходящее слово, — …что я вам просто не нравлюсь. Вы ведь постоянно возвращали именно мои отчёты. С замечаниями красным карандашом.
Александра Михайловна впервые за все шесть лет чуть улыбнулась. Совсем немного, лишь уголком накрашенных вишнёвой помадой губ.
— На отчёты Романа я даже карандаш не тратила. Бессмысленно было. А вы могли работать лучше — и после каждого замечания действительно работали лучше. Я сама пришла сюда в тридцать лет. С маленьким сыном на руках и в чужом пальто, которое мне одолжили. Меня тоже никто особенно не хвалил, и, если говорить откровенно, это во многом мне помогло. Хотя, вероятно, с вами я всё-таки немного перегнула.
Она снова надела очки и мгновенно стала привычной Александрой Михайловной.
— Приказ о вашем назначении вступит в силу с первого ноября. Зарплата — двадцать шесть тысяч. И ещё одно замечание, уже как заместителю. Прекратите постоянно выполнять чужую работу. Человек на такой должности обязан уметь говорить «нет». Это, между прочим, тоже часть профессионализма.
— Хорошо, — ответила Анна. Потом немного помолчала и добавила: — Спасибо.
— Благодарить здесь не за что. Идите работать. Теперь на вас ещё и инвентаризация складов, а у меня есть подозрение, что там тоже далеко не всё идеально.
В тот вечер Анна сама забрала Софийку с продлёнки и впервые за всю неделю пришла вовремя. По дороге домой они зашли в кондитерскую на углу и купили два пирожных — «картошку» для Софийки и эклер для мамы.
— А что это мы празднуем? — с подозрением спросила девочка, облизывая испачканные кремом пальцы.
— Помнишь свой рисунок? Тот, где комната с фиолетовыми стенами?
Софийка замерла, так и не донёсши пирожное до рта.
— Правда?
— Не прямо сейчас. Сначала нужно найти подходящую квартиру, договориться с хозяевами. Но до Нового года — точно.
Софийка завизжала так радостно и громко, что женщина за соседним столиком обернулась и тоже невольно улыбнулась.
Двухкомнатную квартиру они нашли примерно в середине декабря — всего в двух остановках от школы, на четвёртом этаже, с небольшим балконом, где хозяйка почему-то оставила горшок с засохшей геранью. Ремонт был самый обычный, зато чистый и аккуратный, а хозяйка разрешила переклеить обои в маленькой комнате. Софийка выбрала лавандовый цвет. Объяснила, что просто фиолетовый — это «уже для малышей».
А первого ноября, когда Анна впервые заняла рабочее место заместителя главного бухгалтера, на столе её ждал совершенно новый блокнот. Зелёный, клетчатый, в твёрдой обложке. Внутри, на первой странице, аккуратным почерком с лёгким наклоном было выведено:
«Для контрольных сумм. А. М.»