Телефон молчал.
Позже администратор сообщила мне, что проживание оплачено сразу на три месяца.
— А кто внёс деньги? — удивилась я.
— Ваш внук.
Это меня озадачило.
Максим не звонил и не приезжал, но оплату действительно сделал.
Лишь через четыре недели он появился в дверях моей комнаты.
В руках у него был букет белых хризантем, а сам он выглядел так, словно за прошедший месяц постарел на несколько лет.
— Можно?
— Заходи.
Максим сел на стул и даже не снял куртку.
— Как ты здесь?
— Нормально.
— Тебе действительно нравится?
— Здесь оказалось гораздо лучше, чем я представляла.
Он медленно кивнул.
— Я приехал забрать тебя обратно.
Я внимательно посмотрела на внука.
— Куда именно?
— К нам. В квартиру.
— Алёна тоже хочет, чтобы я вернулась?
Ответа не последовало.
— Значит, не хочет.
— Мы с ней серьёзно поссорились.
— Из-за меня?
— Не совсем.
— Тогда из-за денег?
Максим сжал руки.
— Она захотела взять крупный кредит, заложив квартиру. Я не согласился.
— Почему?
— Потому что вдруг понял: я больше не хочу жить так, как жил раньше.
Я продолжала смотреть ему прямо в глаза.
— И что же именно ты понял?
— Всю жизнь я относился к тебе как к человеку, который обязательно меня выручит. Если мне плохо — бабушка что-нибудь продаст. Если понадобились деньги — отдаст накопления. Если я совершу ошибку — простит и найдёт мне оправдание.
— А теперь?
Он глубоко вздохнул.
— А теперь впервые понял, что ты человек, а не бесконечный источник помощи.
Этап пятый — «Я дала внуку три тысячи рублей после того, как он решил отправить меня в пансион для пожилых — но он и представить не мог, какие слова обнаружит на купюрах…»
Прощать его сразу я не собиралась.
Прощение не работает как выключатель, который можно щёлкнуть после одного разговора.
— Ты правда хочешь, чтобы я снова жила с тобой? — спросила я.
— Да.
— Потому что теперь тебе одному тяжело?
— Нет.
— Или потому, что Алёна ушла?
Максим тяжело вздохнул.
— Она действительно ушла. Нашла другого мужчину, забрала часть денег и теперь требует, чтобы мы продали квартиру.
— Ты её любил?
— Мне казалось, что да.
— А сейчас что думаешь?
— Наверное, я больше боялся одиночества, чем любил её.
Я повернулась к окну.
— Максим, нельзя возвращать бабушку домой только потому, что от тебя ушла жена.
— Я понимаю.
— И нельзя думать, будто новый диван, цветы и несколько красивых фраз сотрут всё произошедшее.
— Я понимаю.
— Тогда зачем ты здесь?
Он долго подбирал слова.
— Хочу хотя бы попробовать начать заново. Правильно.
Я невольно усмехнулась.
— И с чего ты собираешься начать?
— Вернуть тебе деньги.
Я посмотрела на него.
— У тебя нет таких денег.
— Продам автомобиль.
— Не нужно.
— Почему?
— Потому что ты опять пытаешься исправить человеческие отношения деньгами.
Максим замолчал.
— Мне не нужна твоя машина. Мне нужно увидеть, способен ли ты оставаться рядом с человеком, когда тебе от него ничего не требуется.
Он кивнул.
— Тогда я буду приезжать.
— Посмотрим.
С того дня Максим действительно стал появляться каждое воскресенье.
Иногда приносил яблоки, мандарины или виноград. Иногда приходил совершенно с пустыми руками и просто садился рядом.
Мы обсуждали погоду, книги, людей из пансиона.
Поначалу каждый разговор давался нам непросто.
Постепенно неловкость исчезла.
Максим начал рассказывать о своём детстве, о своих страхах и о том, как отец когда-то научил его не просить о помощи напрямую, а добиваться нужного любыми способами.
— Мне всегда казалось: если человек действительно любит, он обязан отдать ради тебя всё, — однажды признался он.
— Нет. Любовь не должна требовать, чтобы человек разрушал собственную жизнь.
— Жаль, что я понял это так поздно.
— Лучше поздно понять, чем не понять никогда.
Этап шестой — «Я дала внуку три тысячи рублей после того, как он решил отправить меня в пансион для пожилых — но он и представить не мог, какие слова обнаружит на купюрах…»
Примерно через полгода Максим пришёл с толстой папкой в руках.
— Что ты принёс? — спросила я.
— Документы на квартиру.
— Какие ещё документы?
— Я оформил на тебя долю.
Я даже не прикоснулась к папке.
— Не нужно, Максим.
— Бабушка, я хочу, чтобы у тебя снова появилось собственное жильё.
— Какая квартира?
— Двухкомнатная. Район спокойный, рядом парк и магазины. Ремонт я делал сам.
— А ты где собираешься жить?
— Пока сниму комнату. Думаю, мне полезно научиться наконец рассчитывать только на себя.
Я внимательно посмотрела на него.
— Ты ведь не обязан отдавать мне последнее.
— Я понимаю. Поэтому и не отдаю последнее.
Он раскрыл папку.
— Я знаю, что этим не верну тебе тот дом. Но хочу хоть немного исправить то, что сделал.
— Подлость не стирается подписью на документах.
— Знаю.
— Но поступком можно доказать, что больше не собираешься пользоваться чужим доверием.